— Что так? — усомнился Горовой, хотя и сам давно уже понял, что таки да, влипли.

Если разбойник охотился за ними, а зрелые размышления позволяли прийти именно к такому выводу, то что же такое получается, братцы? Откуда мог мерзавец узнать о намерениях опергруппы отправиться сегодня утром в Иуну? План возник лишь вчера вечером. Спонтанно. И знали о нем двое: он сам и… Упуат. Ой-ой-ой!!

— Этот человек из окружения Хафры! Держит он этого слугу... для особых дел...

«Час от часу не легче!»

Внезапно со стороны бархана послышался громкий визг, потом злобное рычание и короткий всхрип.

Подбежав, молодые люди стали очевидцами жуткого зрелища. На песке распростерся злодей. Глаза его все с той же неистребимой ненавистью глядели прямо перед собой, остекленело вперившись в небо. А горло было… разорвано. Рядом с трупом, понурившись с виноватым видом, сидел волчок. С его оскаленных зубов стекала кровавая пена.

«Понимаешь, — оправдывался Упуат перед Дань-кой, когда группа не солоно хлебавши вернулась домой (парни ехали верхом, бросив труп и повозку посреди пустыни). — Он сам меня спровоцировал. Резко дернул за хвост. Я от неожиданности и клацнул челюстями… Мне показалось, что он догадывался о последствиях и решил покончить счеты с жизнью таким необычным способом».

Давать какие-либо иные пояснения по поводу приключившегося инцидента и возможной утечки информации Проводник отказался.

— Я сам все проверю, — хмуро пообещал волчок.

На душе у Даньки было погано.

Глава десятая

ТЬМА СГУЩАЕТСЯ

Странная парочка шла по главной аллее царского сада, приближаясь ко входу в личные апартаменты фараона. Собственно, ничего примечательного в стройном мускулистом парне с накинутой на широкие плечи леопардовой шкурой не было. Более приметным являлся его спутник — огромный пустынный лев с густой гривой. Он, словно домашняя кошка, то и дело ласково терся о бедро парня, заискивающе глядя ему в лицо и приветливо виляя длинным хвостом с кисточкой. Как молодому человеку удавалось оставаться на ногах после столь необычных и небезопасных проявлений звериной ласки, было загадкой.

Шею льва охватывал тонкий бронзовый ошейник, длинный поводок от которого волочился по земле. Парню не нужно было (да и вряд ли бы удалось) удерживать хищника за этот хлипкий обрывок кожи. Лев беспрекословно повиновался одному его взгляду.

Стража сначала хотела воспрепятствовать бесцеремонному проникновению непрошеных гостей во владения повелителя Двух Земель, но их привел сам наследник престола принц Джедефхор, заверивший вояк, что все в порядке. А что им, жизнь недорога?

Вот возьмет волшебник и превратит всех в каменные изваяния. Или развеет взглядом, как песок.

...С полдороги царевич вернулся, а Джеди и лев, никем больше не задерживаемые (как вследствие панического ужаса, испытываемого при их виде редкими зеваками-царедворцами, так и по причине послеобеденной дремы, в которую погрузился почти весь дворец и его обитатели), добрались до фараоновых покоев.

Резную, золоченую дверь также охраняла неусыпная стража, застывшая на посту немыми истуканами. Только широко раскрытые глаза, испуганно косящие на царя зверей, выказывали, что воины живые. Данька уже намеревался постучать, как его запястье было перехвачено узкой рукой с длинными изящными пальцами.

— Се неб, Аида! — поприветствовал молодой человек красавицу, появившуюся из-за тяжелой портьеры.

— Итак, я пришла…— начала она.

Затем вдруг щелкнула пальцами, и головы стражников как по команде свесились на грудь, но они продолжали стоять навытяжку.

Даниил встревожился.

— Что это такое, Аида?

— Не Аида, — сурово бросила девушка, нервно тряхнув роскошными волосами. — Иайдах. Лучше, если ты так будешь звать меня. Я сделала все, чтобы они ничего не услышали и не помешали нам. И те, кто снаружи, — тоже.

Сегодня она была одета поскромнее, чем в их первую встречу. Короткая юбка с синим передником, нечто вроде крошечного топика, открывающего почти все, но кое-что оставляющего за кадром, и — неслыханная роскошь, если верить Упуату, — сандалии из тонко выделанной кожи антилопы, украшенные серебряными бубенчиками.

Правда, Даньку, честно говоря, куда более занимала не одежда, а то, что под ней. В прошлый раз он не слишком хорошо разглядел девушку. Не пялиться же на наложницу в присутствии фараона, да и вокруг было еще немало столь же почти голых и аппетитных девиц.

Теперь он смог разглядеть ее повнимательней и отлично понял Хуфу.

Перед ним был замечательный образчик женской красоты. Не такой, как Анх или его Нюшка, но тоже замечательный в своем роде.

Широкие бедра безупречной формы, тонкая талия. Под упругой кожей бронзово-медового оттенка нервно подрагивали сильные мышцы. Грудь дерзко торчала, еле сдерживаемая полупрозрачной тканью, ее форма и размер могли бы заставить позеленеть от зависти лучшую фотомодель его времени. Великолепная шея. Изящные, будто выточенные скульптором из дерева черты лица…