— Здравствуй, женщина, — спокойно поприветствовал оробевшую Анх гость. — Я хочу узнать — дом ли это херихеба Джеди, и здесь ли он сейчас?

— А… да. Нет… — едва смогла выдавить из себя девушка. Как ни удивительно, странный пришелец ее понял. — Хорошо, — так же равнодушно кивнул он. — Жаль, что не могу ждать.

— Я старший жрец храма Хонсу, сына Амона и Мут, — наконец-то счел нужным представиться он. — А ты— Анх, дочь почтенного Неферкаптаха?

Девушка только кивнула.

— Тебе нужно проехать со мной. Такова воля Великого Дома и достойнейшего Джаджаеманха — Начальника Мастеров Ра, — сообщил он. — Пойдем.

И такая непреклонная сила звучала в голосе этого человека, что Анх покорно встала и пошла за ним.

У калитки у нее вдруг возникло вроде нелепое, но почти непреодолимое желание: бежать прочь со всех ног от этого непонятного жреца, кричать, звать на помощь… Но стоило ее глазам встретиться с его очами — темно-желтыми, холодными и вместе с тем наполненными неимоверной силой, и желание это исчезло, как дым, унесенный жарким ветром пустыни.

Она обреченно поднялась на колесницу. Ставший на место возницы жрец не стал дергать поводья, а лишь что-то крикнул, взмахнув рукой. Конь — черный как ночь, без единого пятнышка, точно бешеный сорвался с места и помчал так, что у Анх тут же закружилась голова.

Глава одиннадцатая

СПАСАТЕЛЬ МИРА

— А теперь-то что делать будем, Старший?

— Да, Проводник, подобного развития ситуации я не предусмотрел. Ума не приложу, зачем им понадобилось впутывать во все это девчонку?

— Представляешь, что предпримут наши парни?

— Не хочу и думать. Эх, молодость, молодость! Ты так и не успел ввести своего подопечного в курс дела?

— Когда бы? Сам знаешь, то одно, то другое.

— Я читал твои отчеты… Хорошо… Видимо, придется мне самому переговорить с ним.

— Правильное решение, Старший. Двойник уже давно хотел встретиться с нашим руководством. Думаю, самое время.

***

…Даниил сидел на своем ложе, свесив руки меж колен и уныло понурив голову.

Напротив него размашисто мерил шагами небольшую комнатку Джедефхор, примчавшийся с полчаса назад, когда весть о похищении дочери Неферкаптаха каким-то образом достигла дворцовой канцелярии.

В соседней комнате басил прихваченный им сыщик — лучший, какой оказался под рукой, уже в третий раз допрашивая чету соседей, — почтенную Хат и почтенного Уаджмеса.

...Да, господин, хотя старуха моя и стара, но слышит хорошо.... И я слышу хорошо — ночью еще различаю, когда летучие мыши пищат... Да, называл себя именно жрецом храма Хонсу из Иуну. Не может того быть, говорите? Ну, вам виднее, вы большой человек, а мы что слышали, то и говорим. Конь? Да, говорю вам, конь вороной масти, весь черный, как небо ночью. Семь лет в колесничих оттрубил, а такого не видел… Да, господин… Нет, господин…Да, господин… Нет, господин…

— В Иуну нет храма Хонсу, — произнес Джедефра. — И жрец никогда не поедет на колеснице, запряженной лошадьми, а только ослами. Во всяком случае, простой жрец. А уж править самостоятельно так и подавно ни за что не будет…

С неожиданной яростью принц ударил кулаком в подпорку, отчего вся комната слегка вздрогнула. И продолжил, ни к кому не обращаясь:

— Крокодилам скормлю! И не взрослым, а детенышам!! Чтоб ели дольше!

Еще раз угостив кулаком ни в чем не повинный столб, царевич пошел к двери.

Потом комнату озарила вспышка, но Даниил не сразу поднял голову.

А когда решил посмотреть, что произошло, то замер с открытым ртом.

Вместо одной комнаты теперь стало… две. Вторая, зеркальная копия той, в которой находились Данька с Джедефхором, начиналась там, где прежде была наружная стена дома. Теперь этой стены не было. Лишь некое прозрачное марево отделяло одно от другого оба помещения.

Посреди той комнаты стоял полуголый субъект в коротких кожаных штанах с золотыми позументами, невысокий, но широкоплечий, мускулистый, со смуглым телом, покрытым густыми кучерявыми волосами — ну вылитый Данькин школьный преподаватель физкультуры Ахмат Рахматович Лукумов. Тот, правда, был рыжим, а волосяной покров этого был какой-то пестрый, переливающийся всеми цветами радуги.

И еще — у него была птичья (ну, почти птичья) голова. Данька не слишком хорошо разбирался в орнитологии, но древнеегипетскую иконографию знал прилично. Судя по всему, его посетил бог Гор собственной персоной.

Археолог посмотрел на Джедефхора: видит ли и он то же самое. Но принц вел себя как-то странно. Он застыл посреди комнаты с неестественно высоко поднятой ногой и вытянутой вперед рукой.

«Снова колдовство! — подумал Горовой, вспомнив о подобном эксперименте, проделанном Аидой с дворцовой стражей. — Достали уже, блин, волшебнички!»