Количество жуков уменьшалось на глазах, воздух наполнился терпким запахом раздавленных насекомых. Горового едва не стошнило. Но из-за барханов к врагу прибывало все новое подкрепление — тонкие черные ручейки вливались в шелестящее болото.

— Похоже, их согнали со всей пустыни! — пробормотал Данька.

Внезапно что-то переменилось, и насекомые, словно образумившись, ринулись в разные стороны.

Уже спустя минуту поток жуков-навозников растекся в песках.

То ли иссякла враждебная сила, гнавшая их в самоубийственную атаку, то ли их противник решил, что ничего не добьется этим, и прекратил ненужное истребление насекомых.

Упуат, остановив свой бег по кругу, взвился в воздух и исчез во вспышке света, чтобы через несколько мгновений вернуться. Его шерсть, неведомым образом очищенная от следов побоища, сияла чистотой.

— Уф, — сообщил он Даньке, — уморился! Думал, подмогу вызывать придется! А потом еще в кислоту нырять!

Он брезгливо осмотрел себя.

— Ох, чует мое сердце — придется разбираться с этими наглецами! Они уже совсем…

Волчок что-то забормотал себе под нос. Так невнятно, что археолог разбирал только отдельные слова:

— Они просто так не отвертятся… Наглое нарушение перемирия! Хотят войну — получат войну! Вмазать по Бастиону, так что песок из них посыплется…

Горовой тем временем попытался растормошить Каи, но тот только и знал, что шептать молитвы всем богам, которых помнил.

Сгоряча археолог хотел дать ему подзатыльник, чтоб напарник пришел в себя, но передумал. Сплюнув, пошел в барханы — искать колесо.

Найдя его, он согнал с насеста малость очухавшегося Каи и, с натугой приподняв хрупкое сооружение за ось, с третьей попытки насадил на нее колесо. Помогая себе при этом теми старинными русскими выражениями, что обычно пишут на заборах и в местах общего пользования.

Затем пожертвовал бронзовым ножиком для очинки писчих тростинок и кое-как загнал его в паз для чеки. По крайней мере, до дома хватит.

Спутник с недоумением наблюдал за действиями Даньки. Видно, подобных талантов прежде за его однокашником не водилось.

— Послушай, Джеди, — вдруг спросил он, — а ты правда говорил с собакой, или мне почудилось?

— Видишь ли, дружище, — про себя Даниил решил узнать у Упуата — не может ли он заставить кое-кого потерять память относительно некоторых событий. — Видишь ли, не забывай, что я чародей! Херихеб. И собака у меня тоже чародейская!

— Значит, она и в самом деле может говорить? — совсем по-детски удивился толстячок.

— Да, — важно кивнул студент. — Это очень умный пес. Не будь он собакой, то вполне даже мог бы стать… ну, скажем, младшим писцом… Но тебе об этом лучше не болтать. Так поехали, что ли?

Глава девятая

СЛЕДСТВИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Не успели члены «опергруппы», возвратившиеся с задания на «базу» (ею временно стал дом Джеди), привести себя в порядок, как к ним нагрянули гости.

— Господин генерал собственной персоной! — пошутил Данька, приветствуя входящего на кухню Джедефхора. — Никак за рапортом о проделанной работе?

Голубоглазый вопросительно глянул на хозяина, не совсем понимая, о чем речь. Археолог лишь махнул рукой, не обращай, мол, внимания.

Каи по привычке хотел было уважить его высочество земным поклоном, но царевич не дал ему это сделать, дружески похлопав по плечу, отчего «эксперт-криминалист» безмерно возгордился. Потом Джедефхор так же по-приятельски обнял Горового и, немного помедлив, как бы соображая, стоит ли это делать, осторожно погладил по голове Упуата и легонько почесал у него за ухом. Волчок не противился, наоборот, сделал вид, что ласка ему пришлась по вкусу. Данька даже чуток удивился. За все время их знакомства четвероногий нетеру ни разу не давал ему повода для фамильярностей. Устал он за время битвы со скарабеями, что ли?

Окончательно сразила парня следующая сцена, разыгравшаяся у него на глазах. Закончив обмениваться приветствиями с «оперативниками», их начальник подошел к Анх, хлопотавшей у печи, пошарил в поясной сумке и, слегка покраснев, протянул девушке цветок. Красавица, приняв этот знак внимания, смутилась и тоже зарумянилась. Потом быстро выскочила в соседнюю комнату.

Горовой проводил ее взглядом и нахмурился. В принципе он не имел никаких прав на эту девушку, считающую его своим другом детства и испытывающую к Джеди некоторые чувства. Но ведь к Джеди же, а не к его двойнику Даниилу Горовому. Это, как издавна говорят в Одессе, две большие разницы. И все равно наблюдать за тем, как принц оказывает Анх явные знаки внимания, Даньке было не очень приятно. Не потому ль, что соседка так похожа на его Нюшку, оставшуюся за четыре тысячи лет вперед в Москве? И не оттого ли, что за эти несколько дней он успел привыкнуть к этой темноволосой хохотушке, привыкнуть и… привязаться?

Между тем Анх вернулась на кухню. Подарок Джедефхора алел в ее черных, воронова крыла волосах.

Принц улыбнулся. В его глазах промелькнуло торжество и одновременно восхищение.

Даниил вынужден был признать, что новое украшение чрезвычайно шло девушке. И как это он сам раньше не догадался подарить ей цветы. Вот же мужлан неотесанный. Это его практичная Нюшка отучила, как она выражалась, «бесполезно выбрасывать деньги», предпочитая богатому букету щедро накрытый стол или билет на престижную дискотеку. Так он по инерции и с Анх вел себя подобным образом. Не то, что этот… Ухажер! Весь в батюшку! Сказочный принц на белом коне!