— Да-да! — не стал вступать в теологические споры Горовой. — У меня тут кое-что наклюнулось. Завтра попробуем провернуть. Проведешь меня во внутренние покои фараонова дворца? — спросил он у Джедефхора.

Царевич неохотно кивнул.

***

— Ну как, верно я истолковал твои сигналы? — обратился к Упуату Данька, когда гости наконец-то разошлись.

— В общем-то правильно, — зевнул ушастый. — Хотя я пытался направить твое внимание на одну деталь, которой вы все не придали значения. По-моему, только Анх задумалась было над этим, но тут принц влез со своим пивом. Чтоб ему пусто!

Даниил не стал уточнять, кому именно: царевичу или пиву.

— Какую деталь? — заинтересовался он.

— Вспомни рассказ дворецкого Хемиуна.

— И что? Ничего особенно интересного я там не нахожу.

— А то обстоятельство, что архитектор в последнее время зачастил в храм Ра-Атума в Иуну?

— Что тут такого? Обычное дело. Решил человек что-нибудь выпросить у небожителя.

— Чего ж ты не спросил, водилась ли подобная набожность за Хемиуном прежде?

— Да как-то не обратил внимания.

— Это потому, что ты сам безбожник! — проворчал Проводник. — Общаешься с великим нетеру и хоть бы когда вознес ему хвалу, поклонился, предложил жертву…

— Во-во, завел песню! — возмутился парень. — Давай лучше о деле! Так что там с этим храмом?

— Бен-Бен! — коротко пролаял Открыватель Путей.

Данька открыл рот. Как же это он сам не вспомнил о священном камне? Ведь и из рассказа Джедефхора, и из данных, собранных многими поколениями египтологов, следовало, что внешний облик пирамид был подсказан видом этого таинственного артефакта.

Археолог подумал, что совсем замотался с этими розысками Хемиуна и практически забыл о профессиональных интересах. Да ему бы первым делом устремиться в Иуну-Гелиополь, чтобы изучить легендарный Бен-Бен. А он фараону фокусы показывает, со скарабеями сражается, мечтает одновременно о двух девчонках, маясь синдромом Буриданова осла. Осел он и есть!

— Нужно осмотреть храм и камень. Как бы это устроить?

— Если туда добираться на колеснице, то это займет не так уж много времени. Завтра с утра можем смотаться туда и обратно.

— А ...фараон? — как о чем-то уже решенном спросил парень.

— Во дворец лучше до обеда не соваться, — со знанием дела напутствовал волчок. — Вот когда все, сморенные полуденным зноем и пищеварением, расслабятся, тогда и будем штурмовать резиденцию владыки.

— Так-таки и штурмовать? — испугался Горовой.

— Это я фигурально выразился, — успокоил его нетеру. — На самом деле у меня есть план.

«Как всегда, кончится чем-нибудь нехорошим», — затосковал Данька.

— Задействуем внутренние биологические резервы! — сделал хвост трубой Упуат.

«Точно, быть беде!»

***

Особого энтузиазма весть о предстоящей поездке в Иуну у «эксперта-криминалиста» не вызвала.

— Что, опять тащиться на колеснице через пустыню? — уныло загнусавил он. — Делать нам больше нечего.

Этот день Каи решил посвятить сладкому ничегонеделанию. В крайнем случае готов был заступить дежурным по кухне. Помочь там Анх дров поднести, воды из колодца натаскать, котлы почистить. Хоть и не вполне мужская работа, но все лучше, чем сражаться с полчищами обезумевших скарабеев или соваться в пасть к разъяренному льву. Последнее, а именно подобные ассоциации вызывало у толстяка намерение Джеди проникнуть в личные покои фараона, он предоставлял проделать своему начальнику. А поскольку никто не говорил, что и Каи должен отправиться во дворец, то и выходило, что у него сегодня законный выходной. Так на тебе, разворачивай колесницу и правь к храму Ра-Атума.

И добро бы праздник какой был, а то ведь просто так, за здорово живешь.

Повздыхал Каи, повздыхал, но, так и не дождавшись ни от кого сочувствия, отправился готовить колесницу в путь-дорогу.

— Будьте осторожнее! — напутствовала друзей Анх. Ночью девушке приснился дурной сон, и на душе у нее было неспокойно.

— Я привезу тебе какой-нибудь амулет из Иуну, — пообещал Данька, стараясь хоть немного ее развеселить.

Красавица улыбнулась, но улыбка получилась какой-то вымученной, жалкой.

Без особых приключений опергруппа выбралась из столицы.

Ну разве что чуть не задавили черную кошку, неспешно переходившую дорогу.

Любое нормальное животное, завидев бешено мчащуюся колесницу, предпочло бы убраться подобру-поздорову. По крайней мере так поступали четвероногие в Данькином мире. Но только не в Та-Мери. Здесь царили иные законы. Многие из домашних животных были священными. Трогать их не дозволялось под страхом смерти.

Данила и сам чуть не пострадал из-за нечуткого отношения к разряду кошачьих. Видимо, его неприятности из-за тех, которые любят гулять сами по себе, продолжались.