Узрев впереди почтенную толстую пешеходку черного цвета, лениво бредущую наперерез гужевому транспорту, Каи дернул было за поводья, намереваясь притормозить, но получил легкий подзатыльник от начальника опергруппы.

— Ты чего? — вскинулся толстяк.

— Давай, гони!

— Дык кошка же!

— Ну и что? Жить захочет, пошевелится! Эксперт-криминалист опасливо покосился на хему-нечера, но перечить не стал и скорости не сбросил. Киска, уразумев, что дерзкие лихачи не думают оказывать ей должное почтение, подпрыгнула высоко вверх и пулей перелетела на противоположный край дороги. Упуат пролаял ей вслед что-то саркастическое, и она ответила возмущенным воем, похожим на рев милицейской сирены.

Археологу захотелось выдвинуть рацпредложение: всюду возить за собой корзинку с кошкой и в случае спешки дергать животное за хвост, чтоб распугивала толпу громкими воплями. Так не поймут же. Вон Каи волком смотрит, даром что друг и подчиненный. Шепчет под нос что-то неодобрительное. Или читает заклинания от дурного глаза.

И таки сглазила, чернавка негодная!

Едва колесница удалилась на приличное расстояние от города, как приключилось ДТП,

Даня не успел даже толком сообразить, что к чему.

Лошади неслись себе вперед, колеса слегка подпрыгивали на мелких камешках. Вверх, вниз, вверх, вниз. И вдруг резкий рывок.

Колесница накренилась вперед, а затем опрокинулась набок.

Каи, знакомый с подобными казусами, случавшимися с неустойчивой отечественной техникой, успел выпрыгнуть. А вот археолог, не ожидавший такого поворота дел, зазевался и полетел вверх тормашками. Быть бы ему со сломанной шеей, не вмешайся в дорожно-транспортное происшествие чуткий до опасностей нетеру.

Каким-то чудом пес успел ухватить своего подопечного за гофрированный передник и изменить траекторию полета Даньки. Вместо того чтобы грохнуться головой об острые камни, парень плавно спикировал в ближайший бархан и шлепнулся на что-то мягкое. Это нечто яростно забарахталось, громко засопело и, поспешив сбросить с себя нелегкую ношу, захромало куда-то в глубь пустыни. Но не тут-то было.

Верный сторожевой пес бросился наперерез шкандыбающей фигуре. Прыгнул на нее и, сбив с ног, прижал лапами к земле. Задержанный попробовал сопротивляться, но противник был ему явно не по силам. Мощные челюсти угрожающе лязгнули у самого горла, и жертва предпочла замереть.

Отряхнувшись от песка, Каи и Данила подошли ближе.

— Недурной улов! — оценил «херихеб». Среднего роста крепкий мужик в традиционной набедренной повязке и… воинском кожаном нагруднике. В двух шагах на песке валялись изогнутый лук и колчан с десятком стрел. Хороша экипировочка!

— На кого охотимся, сердечный? — приступил к допросу «старший оперуполномоченный».

Крепыш злобно заврашал глазами и ничего не ответил.

— Так-так, — покачал головой Данька. — Не хотим, значит, в сознанку идти? Каи! Осмотри-ка, дружище, место катастрофы. Сдается мне, что не случайно мы застряли в этой дыре.

Младший помощник писца удалился, но вскоре вернулся и, захлебываясь от возбуждения, рапортовал, что дорога перерезана глубокой рытвиной. Кто-то явно готовился перехватить одиноких путешественников. Конкретно их с Джеди или еще кого — сказать трудно. Судя по тому, что злодей один, он не рассчитывал на вооруженное сопротивление.

— Молодец, Ватсон! — похвалил приятеля Горовой мысленно. — Делаешь потрясающие успехи на ниве государева сыска!

— Ну что, почтеннейший, разбойничаем на большой дороге? Нехорошо, дражайший, нехорошо. Что там с нашим транспортом?

— Сломан!

— Ага, ага! — нахмурился Даня. — Порча государственного имущества! Так-так. А лошади?

— Хвала богам, целы! И, что странно, не хромают.

— И то дело. Но все равно нанесен огромный материальный ущерб представителям государственного аппарата. Дело нешуточное. На сколько может потянуть, как полагаешь?

Каи красноречиво провел большим пальцем по горлу.

— Высшая мера наказания. Понял, мужик? Не хочешь облегчить свою участь чистосердечным признанием?
– рявкнул Горовой

Злодей все так же с ненавистью зыркал на молодых людей и собаку. И молчал.

Толстяк взял Даньку под руку и, отведя в сторону, прошептал:

— Он ничего не скажет.

— Почему ты так думаешь? — вскинулся археолог.

— Потому что он немой.

— А ты почем знаешь?! — поразился такой осведомленности «херихеб».

— Я узнал его. Что-то, думаю, лицо уж больно знакомое. И вот сейчас, когда он так дернул щекой, словно молния в голове сверкнула… — Каи замолчал, а потом вдруг добавил: — Ну и влипли мы.