– Извини, Эбигейл. Не волнуйся, что я могу…

– Я не волнуюсь, – не позволяя ему закончить глупость, которую он собирался произнести, оборвала я. – Ты не позволишь себе больше, чем я.

– Никогда.

Сказанное мной – правда. Я не боялась, что алкоголь расслабит его настолько, что он решит наброситься на меня. Опьянение пробуждает в людях их истинные стороны.

А он априори не такой.

– Хороший мальчик.

– Пожалуйста, Куколка, – сдавленно простонал Деметрио, будто я сделала ему больно. – Если не хочешь, чтобы наша сегодняшняя встреча закончилась без одежды, не говори так.

Хороший мальчик.

Тем не менее, не став его мучить, я промолчала, двигаясь дальше по коридору и осматривая двери, пока не дошла до той самой.

– Эта?

– Как ты догадалась?

Мой взгляд поднялся чуть выше на маленькую икону, приклеенную над дверной рамой. Я могла ошибиться, но угадала. Что-то помимо указателя тянуло меня сюда.

Деметрио открыл передо мной дверь, пропуская внутрь первой.

Я заметила, что он всегда так делал.

Женщины не должны были превозносить такие мелочи, но я не могла иначе, потому что раньше сносила собой двери, убегая от мужчин, а теперь всё было по-другому.

Однако только с ним.

– Включить свет?

– Я не боюсь тебя, Деметрио, – произнесла, чтобы он точно понял это. – Ни в темноте, ни при свете. Никогда.

Он выдохнул, но остался стоять на своём месте, когда я прошла вперёд и уселась на край кровати, после чего подвинулась дальше, чтобы ноги не свисали с края, и похлопала по бёдрам, зазывая его присоединиться ко мне.

– Это не лучшая идея.

– Почему?

– Я тяжелый.

– Не волнуйся, – пропустив смешок, ответила я. – Кровь не перестанет циркулировать по моим венам из-за твоей головы.

Это заставило Деметрио улыбнуться. Впервые с тех пор, как мы завязали неприятную, как мне казалось, для нас обоих тему.

Он закрыл дверь, погрузив нас в ещё большую темноту, и медленно направился ко мне, будто рассматривал вариант того, что пока он идет, я могу передумать.

Когда он остановился у края кровати, не укладываясь на неё, я схватила подушку, положила её на свои бёдра и отодвинулась в сторону, чтобы он мог устроиться рядом.

И на мне.

– Удобно? – спросила, когда его тело опустилось на матрас.

– Лучше, чем когда-либо в этой постели.

– Хочешь, я подвинусь, чтобы ты мог вытянуть ноги?

– Нет, не нужно. – Опустив довольно приподнятые уголки губ, Деметрио нахмурился. – В чём дело, Эбигейл?

Я поняла, что стала задавать вопросы, чтобы не начинать разговор, ради которого мы оказались здесь, хотя сама предложила сделать это. Поэтому пришла пора рассказать ему.

Он заслуживал моей правды.

– Папа был добрым, только когда был пьяным, – призналась я. – То есть до того, как наша жизнь стремительно стала меняться, он был замечательным, но я уже толком не помню этого. Плохое вытеснило хорошее.

Если бы в восемь я могла заглянуть в будущее и узнать, что он сделает, как продаст меня, чтобы продолжить веселиться и запивать своё горе, сомневаюсь, что поверила бы. На самом деле я бы точно не поверила. Мы были счастливой семьей.

Или мне только казалось?

– Я была спокойна, когда видела в его руках уже начатую банку пива. Это означало, что сегодня он не будет кричать или бить меня. Сходит в бар, сыграет в карты и задолжает ещё немного. – Вспоминать те времена было страшно, словно это до сих пор продолжалось. – И его хорошее настроение будет стоить мне ещё нескольких месяцев в клубе.

Я замещала одно насилие другим.

У Каи дела обстояли иначе – её отец никогда не был добр. А она никогда не чувствовала себя спокойно, хотя притворялась, будто это так, чтобы быть опорой для меня.

По правде говоря, я никогда не хотела иметь сестру, потому что мне нравилось быть единственным ребёнком в семье.

Пока не появилась Кая.

Ей не стоило тратить время на решение моих проблем, однако она делала это. В первую очередь Кая должна была думать о том, как ей самой выбраться из клуба, но она отдавала часть своих денег в счёт моего долга. Это было неправильно.

Незнакомка никогда не поступит так для другой незнакомки.

Только сестра.

Так, потеряв семью, которой дорожила, я обрела старшую сестру, которую никогда не хотела.

Я ненадолго замолчала, почувствовав, как в глазах зажгло, а в горле начал образовываться ком. Деметрио ничего не сказал, но его губы мягко коснулись моей кожи над коленом. И нежность, на которую не должен быть способен такой человек, как он, заставила слезу скатиться по моей щеке.

– Это казалось бесконечным. Изо дня в день, одно и то же.