Когда?

– Ей не стоило приезжать в Рино. Каморра в то время процветала и стремилась к большему, а я был уже далеко не единственным врачом, работающим на них.

Я хорошо помнил это время, потому что отец начал ещё усерднее работать над тем, чтобы превратить меня в монстра, и мои походы к Доку зачастились.

– Что-то привело твою маму именно в эту больницу. Я не знал, что она оставила мою фамилию, до того момента, пока не увидел её в списке. И именно память, которую она сохранила, сыграла решающую роль во всём этом. Я понимал, что как только они узнают, что Абилена и есть та самая девушка, с помощью которой держали меня на поводке все эти годы, они больше не отпустят её. Я пытался объяснить ей, но она не хотела меня слушать. Не верила мне. Осталась в городе, и случилось совсем не то, к чему я готовился.

Эбигейл дышала так громко, будто задыхалась.

– Каморра стала следить за ней не из-за меня, а из-за неё самой. Абилена была отличным специалистом. Одной из лучших в своём деле. Пациенты доверяли ей и уходили довольными, поэтому они решили воспользоваться этим.

– Как? Какую пользу акушер-гинеколог могла принести синдикату?

– Помогая получать органы нерожденных детей, добытых посредством аборта, – признался он. – Но твоя мама оказалась в тюрьме не из-за этого. Они подставили её, когда начались проблемы. Ей было известно слишком много. Потому что это именно она сообщала женщинам на поздних сроках беременности надуманные диагнозы, чтобы те отправлялись на аборты по собственному желанию. После чего совершала процедуру особым способом для получения частей тел в идеальном для продажи состоянии.

Мать Эбигейл – ангел смерти.

Я не знал, как описать то, что чувствовал. Шум. Повсюду. Во всём теле. Будто я расщепляюсь на кусочки, пока девушка передо мной медленно качает головой из стороны в сторону и отходит назад.

– Это ложь! – Повернувшись ко мне, она махнула рукой в сторону Дока, который встал со стола. – Он лжёт!

– Эбигейл, послушай… – начал мужчина перед нами. – У всех нас есть те, ради кого мы пойдём на вещи, которые никогда не допускали в своей голове. В её случае это была ты. Она согласилась на это, чтобы ты не пострадала. Каморра могла…

– Нет! Моя мама не стала бы убивать детей! Она спасала их. Помогала им родиться. Я не собираюсь в это верить!

Тем не менее верила. Это было видно по её лицу.

И по тому, как уже через мгновение она решила сбежать из кабинета Джей Ди в слезах.

Я пошёл следом за ней, не собираясь оставлять её одну. Не в таком положении. Не вообще когда-либо.

Но Док окликнул меня прямо на выходе:

– Деметрио!

Я остановился, переведя взгляд с девушки, бежавшей по коридору, на него.

– Я не хотел, чтобы она знала.

– Я тоже.

– И я не успел сказать ей главного.

– Что ещё?

– Я ни на секунду не переставал любить её.

Абилена.

Больше не теряя времени на разговоры, сорвался с места в надежде догнать Эбигейл до того, как она решит спрятаться от меня и побыть одна. Нет уж. Бей меня. Кричи на меня. Но будь рядом всё это время, чтобы я знал, что с тобой всё в порядке.

Однако когда я выбежал на улице, мне не пришлось искать её. Она сидела на асфальте, прижимаясь спиной к дверце моей машины и плакала.

Или, если быть точнее, выла от боли.

Я знал, что должен дать ей время побыть одной.

Но не мог.

Не мог.

Она распахнула веки, едва я успел приблизиться к ней.

Тушь вместе со слезами стекали по её щекам, глаза покраснели, а губы распухли.

– Это ведь не может быть правдой, Деметрио? – прошептала Эбигейл.

Когда дело касается ребёнка, у хорошего родителя нет выбора.

Однако вместо любых слов утешения я наклонился и поднял её на ноги, ничего не отвечая. Она не хочет услышать то, что я думал по этому поводу. Затем осторожно усадил её дрожащее тело на переднее сиденье и решил, что будет лучше, если она скорее окажется подальше от этого места, поэтому через минуту мы уже ехали в направлении штаб-квартиры.

Шум в моей голове перемешался с плачем девушки, который наполнял салон автомобиля, пока я пытался придумать хоть что-нибудь, что сможет успокоить её.

Прошли минуты, прежде чем я решился спросить у неё:

– О чём ты думаешь?

Эбигейл смотрела перед собой, будто следила за дорогой, но на самом деле была совсем не здесь. Её тело размякло, дыхание стало более равномерным, а силы на то, чтобы плакать, закончились.

– Всегда есть выбор.

Да, это так, но…

– Никто не выбирает смерть близкого, когда он встает между ней и убийством кого-то другого.

Эбигейл качала головой, не желая слышать меня. Она выглядела так, будто жалела, что вообще решила связаться с Каморрой. Со мной. Её губы дрожали, а щеки блестели от слёз под светом уличных фонарей и вывесок, мимо которых мы проезжали.

Моё сердце болело.

Я хотел обнять её, но был уверен, что она разозлится ещё сильнее.

Поэтому говорил с ней. Пытался объяснить.

Остановив машину в месте назначения, выдохнул и повернулся к Эбигейл, чтобы продолжить, смотря ей в глаза: