Господи, не ненавидь меня.

Я тоже ненавижу этого ублюдка.

Давай достанем его тело из могилы и повторим то, что я сделал без тебя. Пошлём его в ад.

– Мы жили бедно, – произнёс Док, заставив нас с Эбигейл оторваться друг от друга и перевести внимание обратно на него. – У нас не было родителей, которые могли бы помочь, не было дома, потому что мы сбежали из приюта, как только появился шанс сделать это, и не было даже друзей, ведь в тех стенах каждый был сам за себя.

Я подошёл ещё ближе, вставая наравне с Эбигейл и внимательно слушая его. Это была исповедь. Мы не перебивали его, произнося вслух вопросы, которые появлялись в наших головах. Почти не дышали.

– Но мы были друг у друга, несмотря на только что сказанное мной, и какое-то время мне казалось, что этого достаточно. Что мы всесильны и со всем справимся. В конце концов, мы продержались так долго. Даже пережили болезнь твоей матери.

Её синдром.

– Только у всего есть своя цена. И наша оказалась до смешного банальной – деньги, которых у нас не было.

Я никогда не сталкивался с этой проблемой. Не знал, что такое нуждаться в деньгах или экономить. Однако знал, как приходится платить за своё богатство.

Чувствовал на своём теле.

Видел собственными глазами.

И знаете что? Я бы предпочёл быть бедным, чем пережить это дерьмо снова.

– В то время по студенческому общежитию, в котором мы жили, стали ходить слухи, что большие люди ищут тех, кто будет делать за них некоторую работу. Кто-то не верил. Кто-то боялся. А я нашёл их и согласился.

Это правда. Он присоединился к Каморре, когда Неро был ещё ребёнком, а мы с Дэниелом и вовсе не родились.

– Мы договорились, и я стал воровать для них то, что они просили, из университетской лаборатории и больницы, в которой подрабатывал. Когда счёт по лечению Абилен был закрыт, я захотел уйти, но…

Док распустил хвост и встряхнул головой, опустив подбородок, будто ему стало стыдно смотреть нам в глаза.

– Меня пленили не большие деньги. Я знал, как обходиться без них. – Он облизнул пересохшие губы и упёрся локтями в бёдра, держась за голову. – Болезнь твоей матери сподвигла меня на то, чтобы стать солдатом Каморры.

Я мог сосчитать по пальцам, сколько чужаков стали участниками синдиката. Принимать кого-то извне было рискованно, поэтому такие, как Док и Эбигейл, считались исключениями в нашем списке.

– Я хотел для неё лучшей жизни, но по своей глупости ввязался в то, что не просто сделало бы наше положение ещё хуже, а уничтожило бы её. Она ничего не знала. Всегда довольствовалась тем, что я мог ей предложить. Однако я устал так жить. Кормить её обещаниями, что скоро всё изменится, поэтому решился на эту работу.

Я знал, что у него была нелёгкая история, но настолько…

– Когда им стало не хватать воровства и моей помощи в приготовлении наркотиков, они предложили мне то, на что я не пошёл бы даже ради того, к чему стремился для Абилены – жизни в достатке, к которой мы уже успели привыкнуть.

Эбигейл не понимала, что он имел в виду.

А я знал.

– Но мне пришлось, чтобы сохранить жизнь твоей матери, потому что когда я отказался и захотел уйти, они ясно дали понять, что убьют не только меня, но и её.

Поэтому он стал резать людей для того, чтобы Каморра могла продавать их органы.

– Что это? – прошептала Эбигейл. – На что Вы пошли ради моей мамы?

Док промолчал. Она обернулась, чтобы взглянуть на меня. Её плечи дрожали.

– На что? – спросила уже у меня.

– На нелегальную трансплантологию, – ответил тот, кто должен был.

Нам не нужно было объяснять ей, что это такое. Я понял это, потому как её голубые глаза стали стеклянными после услышанного.

Дерьмо! Почему это всё должно было вывалиться на неё именно сегодня?

– Куколка…

Я потянулся, чтобы коснуться её, но она отшатнулась от меня.

– Всё было зря, – повернувшись обратно, произнесла девушка. – Она умерла в тюрьме из-за повторно развившегося синдрома.

– Нет, Эбигейл. – Док покачал головой. – Твоя мама была здорова. Они убили её, чтобы не оставлять свидетеля.

– Вы сказали, она ничего не знала!

– Она была не при чём, пока сама не вступила в игру!

Я замер наравне с Эбигейл.

– Что? – произнесли мы вместе.