– Когда ты начнешь отчитывать меня за то, что я нарушила твой приказ? – осторожно поинтересовалась она.

– Нет смысла. Если ты так поступила, уровень интеллекта не позволил принять иное решение.

– Вообще-то, от этого обидней, чем от ругани!

– Может быть. Ну и что?

Отвечать она не стала, так, возмущенно засопела за моей спиной. Обиделась, видно. Не понимаю, как она вообще умудрилась забыть, что я не друг ей, а серийный убийца, с которым она сотрудничает от безысходности.

В зале я начал раздеваться возле малой печи – вещи придется сжечь, просто на всякий случай. Мне не понравилась скорость, с которой разрастались те кристаллы. Да, внутри она была не так велика, но в этом и подвох. Мне не нужно, чтобы через полчаса меня уничтожила эта мерзость только потому, что я пропустил осколок размером с песчинку. Пока все указывало на то, что огонь основного утилизатора на кристаллы подействовал, так что печи должно быть достаточно.

Мира присоединилась ко мне, пусть и после определенных колебаний. Ее, видимо, смущала перспектива раздеться перед незнакомцем – или именно передо мной. Раздумывать об этом я не собирался, равно как и разглядывать ее. Во-первых, меня сейчас интересовало совсем другое. Во-вторых, в ее спальне давно уже установлены камеры наблюдения, возникнет необходимость – и так все увижу.

Пока же Мира имела меньшее значение, чем проблема, с которой мы столкнулись.

Я не соврал, я действительно до последнего не знал, что ждет нас в той части станции… и ждет ли вообще что-то. Но я, в отличие от остальных, не собирался списывать птичий крик, пронесшийся по станции, на «просто какую-то странность». Это Сектор Фобос, здесь странности убивают.

Так что поиски я начал сразу же после того, как утих звук. Потому что звук – это, в сущности, сигнал, который система восприняла и интерпретировала по-своему. Почему как птичий крик? Да потому что нормально это расшифровать было нельзя, и компьютер подбирал нечто подобное.

Прямого указания на зону поступления сигнала не было, однако косвенные признаки указывали на ничем не примечательную часть корабля. Всего лишь один из залов отдыха, да еще и не самый популярный. В момент, когда зазвучал птичий крик, ничего особенного не происходило, и в этом зале звук стал такой же неожиданностью, как и во всех остальных. Вывод тут напрашивался сам собой: сигнал поступил откуда-то извне.

Вот только за пределами станции не было ничего способного на такой сигнал. Звезда умеренно далеко от нас, пара откровенно безжизненных планет в зоне видимости. Нет даже космического мусора, за которым укрылись бы неведомые представители иной цивилизации – в которых я, если честно, не очень-то верю.

Результат можно было счесть ошибкой, но я не ошибаюсь, так что проверка продолжилась. Тогда я и обнаружил, что на поверхности станции прямо над этим залом тоже произошли кое-какие перемены. В момент получения сигнала было изменение температуры, повышение, но настолько недолгое и незначительное, что компьютер просто зафиксировал его, оповещать о проблеме технический отдел не стал.

Да и не было там настоящей проблемы, я бы тоже счел изменение показателей погрешностью, если бы именно из этой зоны не поступил звук… И если бы не все события, последовавшие за этим.

От размышлений о случившемся меня отвлек голос Миры:

– Ты не носишь с собой оружие. Не ожидала такого от того самого Гюрзы.

Пока я размышлял о случившемся, от личных вещей мы оба избавились. Теперь потенциально зараженными объектами занялась печь, а мы с Мирой направились в стерилизационный душ. Название, кстати, сомнительное, ну да ладно, инженеры станций обычно образно не мыслят.

Сосредоточившись на проблеме, я перестал обращать внимание на свою спутницу. Я не сомневался: снаружи Мира испугалась настолько сильно, что хотя бы первое время будет вести себя правильно.

Она и вела, она делала что нужно, но это не мешало ей на меня пялиться.

– Тот Гюрза, которого ты вообразила, уже убил бы тебя, – заметил я.

О том, что оружия у меня хватает, я говорить не собирался. Просто оружие, о котором твой противник способен узнать менее чем за минуту, – лишний вес и ненужный аксессуар. В битве я предпочитаю побеждать, а не впечатлять.

– Тоже верно, – легко согласилась она. – И у тебя нет шрамов… Неужели за эти годы тебя никогда не ранили?

Почему-то в памяти мелькнул случай, когда пришлось воспользоваться криокамерой, причем кухонной, чтобы удержать исполосованные мышцы на кости. Но Миру это, опять же, не касалось.

Правда, она не понимала, что ее это не касается, она продолжала:

– Я видела список тех, кого ты убил… Сами эти «избранные» драться не умели, тут без вариантов, но у них были лучшие телохранители! Неужели тебе от них не досталось?

– Почему я должен рассказывать тебе о технологии удаления шрамов и синтетической коже? – уточнил я.

Разглядывала она меня совершенно без смущения, и в этом она наверняка видела вызов. Мне или себе – тут сказать сложно. Ей хотелось наблюдать, как «тот самый Гюрза» смущается, краснеет, отводит взгляд и вообще показывает, что он тоже человек, а человек уязвим и нежен хотя бы внутри…