То, что на станции организовано целое подразделение опытных психологов, сначала меня настораживало. Теперь я просто держу это в уме. Определенные выводы напрашиваются сами собой, но с ними лучше не спешить.

Так что искали мы теперь Бенье Руиса. Для этого мне снова пришлось подключиться к системе станции через нейрочип. Плохо, конечно, но через стандартный личный компьютер такое не сделаешь.

С нейрочипом я уже свыкся, при некоторых особенностях моей анатомии иначе нельзя. Но в архиве именно чип принял на себя удар током, пришлось менять. Уже сама травма от электрического удара изнутри – штука сомнительная, не рекомендую. Ну а последовавшая за ней вынужденная трепанация черепа с операцией на мозге тоже мне здоровья и сил не добавила.

При таком раскладе мне лучше было не пользоваться чипом некоторое время, и я честно пытался. Но иногда иначе нельзя. Особенно когда вычисляешь угрозу всей станции, от которой зависит и твоя жизнь.

Из всех, кто находился в зале отдыха в момент сигнала, Бенье был мне понятней всего. Он ученый, он должен был заметить, что с ним что-то не так. Как бы я поступил на его месте? Попытался бы решить проблему или хотя бы обозначить ее, но так, чтобы самому не стать объектом исследования.

Поэтому теперь я использовал систему, чтобы проверить, какие лаборатории активно функционируют, в каких случаях это нормально, в каких – вроде как не предполагалось. На мою удачу, Бенье отлично разбирался только в психологии, зачищать цифровой след он не умел.

И все равно он подстраховался. Он направился не в рабочую зону психологов, не туда, где его стали бы искать. Он предпочел проводить исследование в небольшом лазарете возле дальнего ангара. Такие помещения считались запасными, второстепенными, использовались они только при чрезвычайных ситуациях… или в случаях, когда нужно оказаться подальше от любопытных глаз.

Я зачистил сразу два следа – наш с Мирой и Бенье, мне не хотелось, чтобы этой встрече помешали. Конечно же, голова теперь кружилась, и резких движений следовало избегать, но ничего, драться мне и не придется… наверно.

Мира по-прежнему пыталась изобразить ледяное спокойствие, и это к лучшему. Ее неловкие попытки сделать вид, что мы друзья, ни к чему хорошему не привели бы.

Пока мы добирались в нужную часть станции, я успел написать программу для дрона зачистки и направить его к кристаллам. Часть меня сопротивлялась тому, чтобы уничтожить такой ценный образец, но это была малая часть. Все-таки выжить мне хотелось чуть больше, чем удовлетворить научное любопытство. Да и потом… сильно сомневаюсь, что это была аномалия, которая больше не повторится. Но это пока так, догадки.

Когда мы добрались до лазарета, там, в небольшом помещении, все еще горел свет и слышался мерный тихий гул работающих машин. Это давало определенную надежду на то, что Бенье не только выжил, но и нашел способ исцелить себя. Если так, проблема решится даже раньше, чем я предполагал!

Но нет, надежда не оправдалась. Она рухнула в тот миг, когда мы вошли в лазарет – зал был небольшой и легко просматривался с порога. Мира тихо охнула и инстинктивно отступила на шаг, да так и осталась потом за моей спиной. Я мысленно выругался, хотя внешне наверняка выглядел спокойным – годы практики дают о себе знать.

Бенье Руис был жив, но определенно не здоров. И хотя у него еще сохранялся шанс остаться в живых, я сильно сомневался, что он будет за этот шанс держаться.

Он воспользовался операционным столом, расположенным в самом центре лазарета. Бенье настроил стол так, что получилось скорее кресло – широкое и вполне удобное. В нем и разместился теперь психолог. В руках он держал пульт управления компьютерным хирургом и использовал его вполне умело, но с его образованием и опытом это не сложно. По нам Бенье скользнул безразличным взглядом, потом снова уставился на опущенный на уровень его глаз экран.

Ну а там, на экране, отображалась операция, которую психолог проводил сам на себе. К моменту, когда мы с Мирой добрались до лазарета, компьютерный хирург уже срезал кожу, удалил кость и теперь проводил манипуляции на открытом мозге.

Я почувствовал, как Мира прижимается к моей спине, как ее трясет. Зрелище и правда было жуткое, почти потустороннее – человек, вскрывающий сам себя… Но мне доводилось видеть и похуже, да и сам я, полагаю, смотрелся примерно так же, когда менял сожженный чип на новый. Я жестом велел своей спутнице оставаться на месте, а сам направился ближе к Бенье.

– Вы решили не оставаться в живых? – спокойно уточнил я.

Я редко к кому искренне обращаюсь на «вы», но Бенье пока этого заслуживал. Несмотря на все, что с ним происходило, он предпочел не поддаваться страху, а оставаться ученым до конца.

– Не думаю, что у меня был выбор с самого начала, – отозвался он, продолжая операцию.

– Не слишком ли быстро вы сдались?

– Я не сдался. Я сдаюсь прямо сейчас. Посмотрите сами.

Я и правда посмотрел. Не на экран – нужды не было. Я подошел к компьютерному хирургу, не вплотную, конечно, маски у меня не было… Хотя вряд ли стерильность уже имела хоть какое-то значение.