– Благодарю! – Участковый кивнул, игнорируя отпущенную в его адрес колкость, и требовательным тоном произнес: – А теперь принеси-ка мне документы и ключи от своей машины.

Громко усмехнувшись, Антон тем не менее подчинился, однако не удержался от комментария:

– Превышаете полномочия, Роман Денисович!

– Будешь спорить, еще и телефон отберу! – пригрозил тот.

– Ладно, я все равно никуда уезжать не собираюсь, так что – вот, пожалуйста! – Он выложил перед участковым пластиковую папку на кнопке, в которой находились документы и права, а сверху положил ключ с брелоком от сигнализации.

– Ну а теперь рассказывай, как пропала твоя невеста! – Участковый придвинул поближе к себе канцелярский планшет и приготовился записывать. Выслушав Антона, он запротоколировал показания и вскоре ушел, а Витька остался. За все это время тот не проронил ни слова, напоминая о себе лишь поскрипыванием табурета, на котором сидел, но, как только за участковым закрылась дверь, сразу заговорил:

– Ты на Денисыча зла не держи, он мужик хороший, порядочный! Ведь всем сердцем за наш Белоцерковский болеет, хочет кукомой проклятых разоблачить.

– Как это – разоблачить? – не понял Антон.

– Ну Денисыч считает, что это переодетые люди.

Антон тоже так считал, но вслух этого не сказал и спросил:

– Почему же в поселке говорят, что кукомои – это нечисть?

– Да разное говорят, разное… – Витька поскреб ложкой в пустой консервной банке и взялся за вторую. – А чтоб знать наверняка, надо хоть одну кукомою изловить! Вот этим-то мы сегодня с Денисычем и занимались! Напали, понимаешь, на след, рыскали по лесу с самого утра вместе с оперативниками, но кукомои как сквозь землю провалились, заразы!

– А вы в помощниках у него числитесь, что ли? – поинтересовался Антон.

– В помощниках я числюсь при церкви, на общественных началах, так сказать. В свободное время прихожу, помогаю отцу Федору управляться по хозяйству: дров наколоть там, двор подмести, починить что-то, если требуется. И вот, пришел я сегодня, а там – мать честная! – будто мамаево нашествие пронеслось или того хлеще: двери искорежены, щепки кругом… И Денисыч с оперативниками следственные действия проводит, значит. Оказалось, что этой ночью кукомои на храм напали. Вот как думать после этого, что они люди? Разве люди станут в храм ломиться? Красть там нечего, а какой еще может быть интерес? Только поганая нечисть на такое способна, не дает ей покоя, что в храме молитвы к Господу возносятся… Но это мое мнение, а Денисыч сказал, что мотивы у преступников бывают разные и его дело – нарушителей задержать, а с мотивами пусть суд разбирается. К тому же следы там были вполне человеческие. Много следов! Оперативники все окрестности прочесали, но никого не нашли и решили по деревням проехаться. Уехали они, и Денисыч вместе с ними укатил на своей «Ниве», а у него зажигание барахлило, поэтому заглох он через пару километров и людей за мной послал: знает же, что я автомеханик. Машину я ему чуток подшаманил и дальше вместе с ним поехал: вдруг его старая тарантайка опять заглохнет? В общем, так я и подключился к расследованию. Доехали мы, значит, до Митькино, оттуда направились в Любавино, а потом в Петушки. Нигде люди о кукомоях не слыхивали и ряженых людей не видели! Колесили мы по полям и лесам, где на машинах, а где и пешком, искали следы да не нашли. Стали уже возвращаться, и снова «Нива» у Денисыча заглохла, причем совсем недалеко отсюда, под Совиной горой. Пока я с зажиганием ковырялся, ребята из опергруппы разбрелись по окрестностям и наткнулись на заброшенное поселение – несколько изб прямо посреди леса, похоже на охотничью заимку в запустении. На первый взгляд, ничего странного, но потом кто-то заметил там корзинку, полную разной снеди – сахар, мука, конфеты, печенье, и все это свежее, судя по датам на упаковках. Откуда, спрашивается, на старой заимке свежие продукты? Допустим, кто-то из охотников побывал там и оставил припасы, так у них положено, но, насколько я знаю, в наших лесах давно уж никто не охотится. Можно было бы подумать, что корзинку в избушке оставил кто-то заезжий, не из наших краев, так ведь в той корзинке был чайник, какие у нас в «Универсаме» продают! Чайник особенный, почти что бракованный. Носик у него слишком низко расположен, доверху не набрать, иначе, чуть качнешь, и вода выливается. У меня тоже был такой, но недолго: я, как обварился кипятком из него, так сразу же и выбросил к чертям. Конечно, такие чайники могут и в других местах продаваться, но, согласись, нечасто бывают подобные совпадения. Денисыч корзинку эту забрал, собирается теперь опросить наших селян, может, кто-то в ней свою вещь признает. Там ручка изолентой перемотана, несколько прутьев сломано. Глядишь – и появится зацепка, а следом и ниточка потянется.

– И куда же, по-вашему, может потянуться эта ниточка? – спросил Антон, не улавливая связи между корзинкой и кукомоями. Слушая Витьку, он поедал землянику из туеска. Ягоды были такими вкусными, что у него даже настроение слегка улучшилось, и сложившаяся ситуация казалась уже не такой удручающей.

– Ну как же! Если кто-то из наших принес на заимку продукты, для этого должна быть веская причина. Люди-то боятся в лес ходить, а избушки стоят в самой что ни на есть глухой чащобе! Странно это все, очень странно… – Витька опустошил вторую банку тушенки, и его внимание переключилось на туесок с земляникой:

– Сам, что ли, собирал?

– Ага, – соврал Антон, не желая рассказывать ему о лесной чаровнице. – Угощайтесь!

– Точно, сам? – недоверчиво переспросил Витька, глядя на ягоды с таким видом, словно видел на них скопище насекомых.

– А что тут удивительного? Пошел по лесу прогуляться и насобирал.

– Наши люди в лес по ягоды не ходят! – Витька покрутил головой. – Ни по ягоды, ни по грибы. Все пуганые, нечисти боятся! Но дары от нечисти все ж принимают, да и сами ей подношения делают – задабривают, значит. Взять хотя бы ту корзинку, что на охотничьей заимке нашли. Я, как увидел ее, сразу про подношения подумал. Мне даже кажется, что это Дуськина корзинка!

– Дуськина? – переспросил Антон, не понимая, о ком идет речь.

– Ну, Евдокии Егоровны, соседки твоей! Ты еще ее до дому подвозил после того, как мы твой джип из колеи вытолкали. Для меня-то она Дуська, я ж ее с детства знаю.

– А, вон оно что!

– Так вот, на днях я видел, как Дуська с похожей корзинкой по улице шла, и тоже ручка была синей изолентой перемотана!

– А такие корзинки, случайно, в «Универсаме» не продаются? – иронично поинтересовался Антон.

– Нет, там ручная работа, сразу видать! – заверил Витька, поднимаясь из-за стола. – Пойду я до дому, спасибо за обед! – И он направился к выходу.

Антон с трудом скрыл ликование, ему хотелось поскорее остаться в одиночестве, чтобы осмыслить произошедшее и подумать, как быть дальше. В дверях Витька замешкался, зашнуровывая ботинки, и сообщил как бы между делом:

– А Дуська, насколько я знаю, тоже подношения кукомоям делает. Они, те, кто нечисти кланяется, алтарей по всей опушке понаделали и дань туда носят! Демонопоклонники тупоголовые, не понимают, с кем заигрывают! Нечисть пряниками умасливают, дуралеи! Ты с ней поосторожнее, с соседкой! – Витька кивнул в сторону дверного косяка, вероятно, подразумевая Евдокию Егоровну. – Шибко ей не доверяй! Кто знает, что у нее на уме? Может, у нее и ума-то своего уже не осталось, все мысли ей в голову нечисть вкладывает! Нечисти только и надо, чтоб человека сгубить, заставить согрешить, да так, чтобы груз греха намертво его душу придавил. И горе тем, кто рядом с этим грешником окажется да под руку ему попадется!