– И где ж ее носит?

– Если бы я знал! – Антон нервно хрустнул костяшками пальцев. – Сначала я подумал, что она в город уехала, но увидел в сенях ее чемодан, а потом и телефон ее в доме нашел. Без телефона она уж точно бы не уехала. Но, может, она к Ленке ночевать ушла? Они, правда, сильно повздорили, но могли ведь и помириться, пока меня не было.

– А где ж ты был?

Антон объяснил Евдокии Егоровне, что разминулся с Яной из-за того, что отправился в церковь через лес, заблудился и блуждал там до самого утра, а когда все-таки добрался до церкви, то узнал от священника, что Яна приходила туда, но вскоре ушла. Антон хотел рассказать соседке и о кукомоях, осаждавших церковь, и о замученной девушке, и о прекрасной незнакомке, которых встретил в лесу в разное время, но подумал, что соседка и без того слишком встревожена, а чрезмерные волнения в ее возрасте могут быть небезопасны.

– Надеюсь, что Яна все-таки у Ленки в гостях, а если это не так, то придется обращаться в полицию, – закончил Антон с тягостным вздохом. – У вас, случайно, нет контактов Лены?

– Есть, а как же! – Евдокия Егоровна покопалась в старомодной, видавшей виды сумочке, висевшей у нее на сгибе локтя, и извлекла оттуда кнопочный телефон, завернутый в полиэтиленовый мешочек. Развернув его, она подслеповато прищурилась, всматриваясь в кнопки с полустертыми цифрами, а потом набрала номер. Ленкин голос, донесшийся из динамика через пару секунд, прозвучал так же громко, как если бы Ленка стояла рядом с ними.

– Алло, Лена? Ты на работе? Говорить можешь? – Услышав утвердительный ответ, Евдокия Егоровна сунула телефон Антону.

– Лена, привет! Извини, что отвлекаю… – Антон запнулся и проглотил подкативший к горлу колючий комок.

– Антон?! – Ленка явно не ожидала его услышать, ее голос нельзя было назвать дружелюбным. – Зачем ты звонишь? Еще и с чужого телефона! Шифруешься от своей невесты? Хочешь снова мне лапши навешать, будто расстался с ней? Имей в виду: я за Женьку замуж выхожу, так что смотри осторожнее, характер у него взрывной, сам знаешь!

– Погоди, Лен! Скажи, когда ты в последний раз видела Яну?

– Яну-у? – протянула она с нескрываемым разочарованием. – А что такое? Невеста потерялась? – Из трубки донесся ее недобрый смешок.

– Лена, будь человеком, ответь на вопрос, это важно! Яны нет дома, и я не знаю, где ее искать.

– А, все с вами ясно, это игры у вас такие! Вначале ты от нее сбежал, теперь она от тебя! Детский сад, штаны на лямках! – Ленка грубо расхохоталась. Антон поморщился и, вернув телефон Евдокии Егоровне, спросил:

– Может быть, у вас получится с ней поговорить?

Соседка кивнула и затараторила в трубку:

– Леночка, дорогая, послушай, сейчас не время шутить! Антон собирается звонить в полицию. Ты уж сделай милость, скажи, если знаешь, где Яна может быть. Вы ведь с Женькой вчера в доме оставались, когда Яна за Антоном побежала. Возвращалась она обратно или нет?

– Так мы ушли сразу после вас, – ответила Ленка уже другим, спокойным голосом. – Мне на работу надо было, в магазин, обед-то закончился. Мы хотели дом запереть и ключ вам отнести, да не нашли замок и просто дверь прикрыли. А что случилось-то? Пропало что-то?

– Похоже, что Яна пропала! – сказала Евдокия Егоровна, бледнея на глазах.

– Ой, да найдется, куда она денется! – фыркнула Ленка. – Наверное, жениха своего воспитывает, как он ее до этого. Нервы портят друг другу, еще и людей втянули в свои распри! Вы не волнуйтесь, баб Дусь, вот увидите, что я была права. Ну а мне пора, извините, тут покупателей уже целое стадо топчется!

И Ленка отключилась.

– Беда-то какая! – сокрушенно покачала головой Евдокия Егоровна, засовывая телефон в сумку и устремляя взгляд в окно, будто надеясь, что там вот-вот покажется Яна. Какое-то время она бормотала что-то о гиблых местах, сросшихся деревьях и пропавших людях, а потом засобиралась уходить и потянулась к своей корзинке, стоявшей на полке. Откинув с нее полотенце, Евдокия Егоровна извлекла оттуда полиэтиленовый пакет с пирогами и протянула Антону:

– Вот, держи, только что испекла, с грибами и с картошкой. Это я для отца Федота приготовила, к нему иду, но напекла так много, что и ему, и тебе хватит. Бери-бери, у тебя ж тут, поди, шаром покати! Беда не беда, а кушать-то надо, силы пригодятся.

Антон и не отказывался. Когда за соседкой закрылась дверь, он набрал номер участкового, который занес в контакты телефона еще при первой встрече, и долго слушал длинные гудки. Участковый так и не ответил. В ожидании, когда тот ему перезвонит, Антон принялся мерить шагами кухню. На глаза ему попался термос с Ленкиным борщом, и внезапно накативший приступ голода вынудил его заглянуть под крышку. Борщ давно остыл, но выглядел привлекательно. «Не пропадать же добру!» – подумал Антон, запустил ложку в термос и не заметил, как вычерпал борщ до последней капли, а заодно умял все пироги Евдокии Егоровны.

От сытости по телу разлилась приятная нега, а вместе с ней очнулась задремавшая было совесть, вторгшись в сознание с резонным вопросом: «Почему ты позволил Яне разгуливать в одиночестве, зная, что это небезопасно? Ты же видел в лесу девушку со следами пыток, она умерла на твоих глазах! И ты скрылся от Яны, бросив ее одну на дороге! Как ты мог?!»

Все попытки найти себе оправдание оказались слишком жалкими и ничтожными, не способными заглушить голос совести. Тогда Антон пообещал себе, что женится на Яне, если только она найдется, но внутреннее чутье ему подсказывало, что ей уже не суждено покрасоваться в белом платье, разве что в погребальном саване.