Сзади что-то тихо скрипнуло, и Антон обернулся. В сарае, кроме него, никого не было. Но не могла же она раствориться в воздухе! Выйти незаметно ей бы не удалось: входная дверь все время была у него на виду, он стоял лицом к двери и спиной к шкафу. Но ведь не показалось же ему, в самом деле! Хотя… Может быть, действительно, пора к психиатру?!

Антон медленно оглядел пространство сарая, и его взгляд прилип к шкафу, который вдруг слегка покачнулся у него на глазах. Из недр шкафа донесся шорох, слишком явственный для того, чтобы его можно было списать на мышиную возню. Осененный невероятной догадкой, Антон бросился к шкафу и распахнул обе створки, уверенный в том, что сейчас разоблачит таинственную незнакомку, но оказался перед черным пустым лицом «поющей колдуньи», застывшей среди берез на резном деревянном полотне. Ткань, прикрывавшая картину, висела сбоку, зацепившись за верхний левый угол. На мгновение Антон оторопел – он совсем забыл об этой ужасной картине и не ожидал ее увидеть, но в следующую секунду к нему вернулась способность размышлять, и он, взявшись за картину обеими руками, снял ее со стенки шкафа.

Там, где висела картина, зияла дыра, сквозь которую виднелись заросли малины, затянутой бурьяном, и это означало, что дыра была не только в шкафу, но и в стене сарая, у которой стоял шкаф.

– Вот так фокус! – присвистнул Антон и бросился к выходу, надеясь настичь беглянку с обратной стороны сарая. Нырнуть в дыру он не решился, опасаясь застрять (она показалась ему недостаточно просторной для его комплекции, но хрупкая девушка с легкостью могла бы в нее пролезть).

Прочесав весь малинник между сараем и забором, Антон исцарапал все руки и обжегся крапивой, но беглянку так и не нашел. Надо же, какая шустрая! Хотя, может, она и не успела далеко уйти, а затаилась где-то, но разве найдешь ее в таких зарослях? Интересно все же, с какой целью она приходила? Антон догадывался, каким может быть ответ на этот вопрос, и ему снова стало жарко.

Он подобрался к дыре в стене сарая и присел на корточки, чтобы рассмотреть ее как следует. Края дыры выглядели ровными, хотя и расслоились со временем, и это наводило на мысль о том, что отверстие специально выпиливали. Любопытно, кто и с какой целью соорудил здесь эту лазейку, а главное, как давно? Напрашивался вывод, что лазейку сделал дед Петр, ведь та была замаскирована его картиной. Хотелось бы знать, для чего ему это понадобилось. Может быть, таким образом дед Петр тайком от бабы Тони выбирался со двора, или же кто-то приходил к нему, скрываясь от посторонних глаз?

«Наверное, приходил тот, кто выпивал молоко и съедал печенье», – подумал Антон, ощутив в душе знакомый трепет, возникавший всякий раз, когда он, будучи ребенком, приближался к сараю, уверенный в том, что там живет домовой. Теперь он склонялся к мнению, что это загадочное существо из его детства выросло и превратилось в лесную чаровницу. Предположение, конечно, очень смелое, ведь он даже не видел того, кто стоял в сарае за его спиной, но слишком многое указывало на то, что это было именно так: и похожий запах, и похожий туесок с земляникой, точно такой же, как тот, что баба Тоня сожгла в печке, а главное – интуиция. Антон почувствовал, что давно знаком с лесной чаровницей, и неважно, что в детстве она ни разу не попалась ему на глаза, зато он был всегда у нее на виду и ощущал на себе ее взгляд. От этих размышлений трепет в душе Антона усилился, а в голове беззаботной бабочкой закружилась мысль о том, что он прикасался к чуду. Точнее, чудо прикасалось к нему.

Лесное чудо с глазами цвета еловой хвои.

Глава 11. Особая примета

Наверное, Антон еще долго бы рассматривал края дыры и строил предположения, если бы не телефон, завибрировавший в нагрудном кармане пиджака. Звонил участковый.

– Мы подъезжаем! – коротко бросил он. – Отпирай калитку!

– Там не заперто, входите! – ответил Антон, гадая, кого подразумевал участковый, когда сказал «мы». Неужели он приехал вместе с оперативной группой?

Забрав из сарая туесок с земляникой (почему-то у него возник такой вот необъяснимый порыв), Антон зашагал к калитке, в которую уже успел войти участковый, а за ним следовал какой-то мужичок преклонного возраста. Последний показался Антону знакомым, и, всмотревшись, он узнал посетителя. Это был Витька Рябов с Озерной улицы – так он сам представился Антону, когда вместе с другими сельскими мужиками отправился выталкивать его джип, застрявший в грязи на проселочной дороге. Антону было неловко называть Витькой убеленного сединами человека, но его отчества он не знал и поприветствовал, назвав Виктором. Получилось не очень красиво, потому что участкового Антон назвал по имени и отчеству.

– Здравствуйте, Роман Денисович! Здравствуйте, Виктор!

Селянин добродушно улыбнулся ему беззубым ртом и, приветственно подняв заскорузлую мозолистую ладонь, воскликнул:

– И тебе доброго здоровьишка! Лучше зови меня Витькой. На Виктора я плохо откликаюсь, не привык.

Оба – и участковый, и Витька выглядели серыми из-за пыльного налета, покрывавшего их с головы до ног. Роман Денисович, как обычно, окинул Антона придирчивым взглядом и задержал взгляд на туеске с земляникой, зажатом в его руках.

– По ягоды ходил? – поинтересовался он с недоброй ухмылкой, словно усматривал в этом нечто предосудительное.

Антон кивнул, жалея о том, что не оставил туесок в сарае.

– Слышь, Антоха, налей-ка нам водички! – попросил Витька, выглядывая из-за широкой спины участкового (оба стояли на узкой бетонной дорожке, тонувшей в бурьяне). – По лесам набегались, жажда замучила, спасу нет!

– Так вы проходите в дом, – ответил Антон и предостерег: – Осторожнее только, крыльцо сломано.

Отыскав пакет с продуктами, купленными в день приезда, он вынул оттуда бутылку минералки, достал из кухонного шкафа пару стаканов и заглянул в них. Они показались ему достаточно чистыми. Он наполнил стаканы минералкой и подал их гостям.

– А перекусить что-то имеется? – немного смущенно спросил Витька, возвращая пустой стакан, на котором отпечаталась его грязная пятерня.

– Только тушенка! – Антон виновато развел руками.

– Годится! – кивнул Витька и отправился к рукомойнику. Пока он там плескался, Роман Денисович прошел к кухонному столу и, положив на него папку, извлек из нее канцелярский планшет с прикрепленным к нему чистым листом бумаги. Порывшись в папке, он достал еще один лист, похожий на бланк заявления.