Шрифт:
Да, моей маме сложно отказать...
– Я не буду выступать перед жюри ни с каким дополнительным танцем! – заявляю решительно. – И мы с тобой уже это обсуждали. И пора уже закрыть эту тему!
Развернувшись, убегаю в раздевалку.
Я не хочу танцевать! Это моё тело! Она ни за что не заставит меня!
Когда врываюсь в раздевалку, Марк залетает следом.
– Полин, я что-то не понял. Ты отказываешься от выступления?
Здесь слишком многолюдно. Взяв Марка за руку, завожу в душевую. Не хочу всё это обсуждать при остальных.
– Я и правда решила забить на это всё, – признаюсь ему. – Не хочу ехать в Москву. Не хочу всю жизнь сидеть на диетах, изнурять себя тренировками по пять часов в день. Не хочу больше танцевать. После выступления я закончу с этим.
Точка, блин!
Марк явно ошеломлен. А ещё недоверчиво качает головой.
– Да я не верю. Нет. Полин, ты приболела? Бредишь? Это явно говоришь не ты. Ты же обожаешь танцевать.
А теперь, наверное, нет…
Или просто хочу и это у себя отнять!
Не надо мне больше ничего. Ни Макса, ни любимого дела.
Но кого вообще волнуют мои проблемы?
– Я в полном здравии, Марк. И с тобой я тоже закрываю эту тему. Всё, хватит. Я не буду дальше заниматься танцами. А все остальные обязаны это принять.
Глава 39
Макс
Соплежуй: Мне нужно с тобой поговорить.
Я: Удали мой номер. Нам не о чем говорить.
Соплежуй: Речь о Полине.
Бл*ть! Вот именно поэтому и удали мой телефон! Потому что я не могу говорить с тобой о Полине.
Я вообще не хочу о ней говорить, как-то касаться её окружения, узнавать о ней последние новости.
Потому что больно! Потому что всё раздирает внутри от мыслей о ней. И я уже готов сорваться, день за днём вспоминая то, что между нами было. Её губы, её тело...
Я готов бежать к ней с объяснениями, с мольбой о прощении, забив на обещание, данное отцу. Но тогда меня посадят, потому что он откажется мне помогать.
Поэтому, Марк, не пиши мне больше!
Но, вопреки логике, я набираю совсем другое.
Я: Что с ней?
Соплежуй: Она отказывается выступать со мной. Сказала, что больше не будет танцевать.
Господи...
Бьюсь лбом о парту.
– Максим, у тебя всё в порядке? – спрашивает математичка.
Поднимаю голову.
– Да... Всё просто супер, – цежу с сарказмом, закидывая учебник и тетрадь в рюкзак. – Извините, мне очень нужно выйти.
Ломанувшись к двери, ловлю взгляд Дана.
– Чё случилось? – успевает спросить он.
Дан за любой кипиш, как и всегда. И легко свалит с уроков, если я попрошу. На прогулы в нашей гимназии учителя частенько закрывают глаза.
– Со мной пошли, – бросаю ему и вылетаю за дверь.
Даньчик выходит следом через несколько секунд. И в классе начинается полный хаос, который мы устроили своим уходом. В коридоре показываются две наши одноклассницы.
– А что, какая-то пати намечается? – возбуждённо спрашивает одна из них, не сводя с меня взгляда.
Диана. Мы мутили в прошлом году пару недель.
– Аверьянов, пошли, – утаскиваю Даньчика за собой, проигнорировав девиц.
– Диана, кстати посексапильнее твоей сводной, – поддевает меня он.
– Ну вот и замути с ней сам! – огрызаюсь.
– Фу! Я за друзьями не подбираю. И вообще… Макс, не мельтеши. Куда мы так летим? – недовольно ворчит друг.
– У меня нет колёс. Ты меня подбросишь.
– Что? То есть я теперь твой таксист?
– Нет. Ты мой друг.
С этим он не спорит. Через пару минут мы мчимся на его Рыксе к Полине. Программа слежения показывает, что она не в школе, а в торговом центре. Прогуливает?
– Не уверен, что я хочу знать о твоей любовной горячке, – говорит Дан, с недовольством поглядывая на мой телефон с программой слежения. – Ты вообще в курсе, что подобное преследование наказуемо?
– И с каких пор тебе не плевать на закон? – парирую я.
– Ха. Поймал! – скалится Дан, ускоряясь до запрещённой скорости. – Но всё же. Какого хрена тебе нужно от этой девчонки? Ты либо будь с ней, либо забей уже.
– Я хочу быть с ней. Кажется, я в жизни не хотел чего-то больше, – признаюсь в запале. – Но я так облажался с этим зеком...