— Арррр, Вруум, на нас напали! Берут на абордаж! В шагоходах — вражеский десант!

* * *

Всё прошло, как я и предполагал: пират не захотел терять военное оборудование и затащил шагоходы к себе в трюм — я специально сминал и выдирал крепежные захваты ботов из стенок контейнера, когда очередной шагающий танк отправлялся полетать в пустоту. Последним, оттолкнувшись от стенки, вылетел я, деактивируя все силовые системы шагохода, кроме системы жизнеобеспечения и обзорных камер. Четверть часа неспешного вращения в пустоте, и вот меня подхватывают силовым полем и несут к пиратскому судну. Вблизи оно не такое уж и маленькое. В подсвеченном трюме какой-то техник в скафандре возится с оборудованием, он втягивает мой шагоход внутрь последним и кладёт его на спину рядом с другими. Решаю не подавать признаков жизни, пока не останусь один в трюме, надеясь на эффект неожиданности. Наверняка у пиратов есть чем ответить и попытаться наделать во мне кучу дырок, а заодно разнести звездолёт, который я уже считаю своим.

Через несколько минут, оставшись в темноте и одиночестве, начинаю действовать: активирую все системы, встаю и с ноги выбиваю дверь в коридор. Тяжёлой поступью шагаю в сторону рубки, обозначенной на схеме судна. Из боковой двери, ведущей в машинное отделение, высовывается собачья морда. Увидев меня, завизжала, а у меня в голове привычно щёлкнуло, и я начал понимать её истерические вопли:

— Вруум, на нас напали! Берут на абордаж! В шагоходах — вражеский десант! — у пёселя от страха были глаза велики — он принял единственный абордажный бот за целое отделение десантников.

Протянул манипулятор, схватил его за комбинезон и несильно шмякнул мордой о стену коридора. Пёсьеголовый всхлипнул и обмяк, а я так и потащил за шкирку его неподвижную тушку. Дотопал до рубки, ударом ноги опять попытался высадить дверь, но она не поддалась.

— Хм, бронированная, — удивилась помощница. — А пират не такой простой, сделал себе недешёвый апгрейд.

— Может, рейлганом? — предложил я. — А то у меня накладной взрывчатки нет.

— Ты им только дырок в двери наделаешь, а заодно и в обшивке корабля. Не вариант.

— Точно. А может?

— Не возьмёт.

— А если?

— Вот это должно сработать, только отойди в конец коридора.

Я отошёл обратно на десять шагов, закинул за угол не пришедшего в себя собакена, снял трубу люфтфауста из-за спины, активировал и нажал на спуск.

В телекамеры бота полыхнуло реактивным выхлопом «мошки», раздался грохот, и на месте двери в рубку появилась рваная дыра. Вот это эффект! Хотя, чему удивляться — известно же, страшнее мошки в тайге зверя нет.

— Всем мордой в пол, работает спецназ! — заорал сквозь динамики бота на шаахском, сквозь клубы дыма врываясь в рубку. Огляделся, никого. Только из-под покорёженной взрывом двери расплывается бурое пятно. Подхожу, манипулятором откидываю дверь в сторону, под ней с остекленевшим взглядом пиратский капитан, требовавший по видеосвязи у Антуана сдаться. Голова неестественно вывернута набок, язык вывалился из пасти, в лапах какой-то неизвестной конструкции агрегат. Наверняка, стреляющий, и я, на всякий, выбил его манипулятором из лап капитана. Подошёл к пульту управления и посмотрел на него, как баран на новые ворота.

— Люська, а ты умеешь управлять шаахскими судами?

— Пффф, конечно! Нажми вон на ту загогулинку и командуй всем сдаться, — она подсветила изогнутый рычажок.

— А что это?

— Система самоуничтожения судна. Кто не сдастся, распылится на атомы, — кровожадным тоном произнесла помощница и тут же рассмеялась: — Аха-ха-ха, — залилась колокольчиком, — видел бы ты себя со стороны!

Я, и правда, замер в охреневании, приняв шутку помощницы за чистую монету.

— Вот так, значит? Хорошоооо, — протянул я. — Ты же знаешь, Земля круглая. Вот погоди, встретишься ты мне на узкой тропинке ночью в лесу пьяная и связанная!

— Хи-хи-хи! Хотела бы я на это посмотреть!… Чего молчишь? Обиделся?

— Вот ещё! Не мешай, я думаю!

— Точно, обиделся! Не обижайся, должны же быть и у меня развлечения? Тем более, я только что пережила стресс. А если бы я погибла вместе с тобой?!?

— А как же, я не боюсь смерти, мне важен только путь?

— Я и не боюсь, Дэн-тяма. Мне просто интересно. Считай, что я так сама себя развлекаю. Поверь, искусственному интеллекту, которому миллиард лет в обед, очень нужно что-то новое, чтобы не сойти с ума в череде похожих друг на друга циклов.

— Тогда я не против. Шути. А не то ещё нажмешь на какую-нибудь красную кнопку с депрессухи… Так что это за загогулина, Люси-сан?

— Громкая связь по всему судну.

Я нажал на рычажок и, прочистив горло, зарычал на шаахском:

— Граждане бандиты! Ваш капитан мёртв. Сдавайтесь. Даю одну минуту выйти с поднятыми в гору лапами. Кто не сдастся, я не виноват — каждого сопротивляющегося поймаю, вырву и съем у него на глазах печёнку, а затем порву пасть и отправлю на прогулку в пустоту. Без скафандра! Время пошло!

Дальше было всё просто: пёсьеголовые, потеряв своего альфа-самца, сдались. Даже затаившийся в пустоте суперкарго начал вопить в эфире и стучать по обшивке судна кулаками, что он сдаётся, скорее впустите обратно. Я думаю, немаловажным фактором оказалось знание мной шаахского языка — после моего обращения к ним на их родном языке, в ответ услышал жалобный скулёж побеждённых.

Через час всё было закончено: последний контейнер прикреплён к судну, труп капитана отправился полетать в пустоту, относительный порядок в рубке был наведён оставшимся в живых экипажем из пятерых кинокефалов, которых я в итоге запер в жилой каюте. Дверь в каюту я намертво заклинил во избежание непредвиденных ситуаций и, наконец, выбрался из шагохода.