Доверие.

От этого слова у меня в груди вспыхивает пламя, член вздымается.

Трахать Руби без защиты. Заботиться о ней. Давать ей то, что она хочет.

Господи, у меня нет ни единого шанса.

Я быстро забираюсь на кровать, одобрительно рыча, и прижимаю ее к себе.

– Я тоже чист.

– Ты мне нужен, Чарли, - стонет она. Ее тело выгибается навстречу мне, прижимая ко мне эту сладкую грудь.
– Сегодня ночью трахни меня быстро.

– Ты уверена?
– спрашиваю я, глядя ей в глаза.

Я всегда делал это медленно, как она просила. Но с ее разрешения мне не терпится оседлать эту идеальную киску жестко и быстро.

– Чертовски уверена.

Я сбрасываю штаны. Прижимаю ее тело к кровати.

От грубого проникновения она задыхается.

– Блядь, - стону я, погружаясь в ее скользкую киску. Она такая мокрая, что принимает меня без сопротивления.
– Я заставлю тебя дрожать, малышка. Раздвинь ножки.

Она делает это, и я вхожу глубже.

– Господи, - рычу я сквозь стиснутые зубы.
– Ты - просто совершенство, малышка.

Всхлипывая, она раздвигает ноги и выгибает спину, ее пальцы впиваются в простыни. Невинная улыбка медленно расплывается по ее лицу.

– Мне нравится. Мне нравится, Чарли.

Я уничтожен.

Абсолютно уничтожен.

– Быстрее, - шепчет она, двигаясь навстречу как какое-то волшебное существо, прекрасное и безрассудное.
– Быстрее.

– Ты уверена?

– Да, да.

На этот раз я вколачиваюсь безжалостно, тараня бедрами, вгоняя член в ее гладкое, горячее лоно. Жесткие толчки, от которых ее тело напрягается. От того, как она втягивает меня в себя, как пульсирует вокруг меня и удерживает меня там, я теряю рассудок.

Мне нужно войти глубже.

Она задыхается, ее маленькое тело дрожит подо мной.

– О… О… - выдыхает она, ее дыхание становится прерывистым.

– Черт, ты уничтожаешь меня, Руби, - хриплю я, вбиваясь глубже, чем когда-либо, мои яйца чертовски тяжелые, а пик все ближе.

Я никогда не отпущу ее. Никогда раньше не испытывал ничего подобного. Она маленькая, теплая и совершенная, лишает меня контроля так легко, что я даже не могу сопротивляться. То, как она подходит мне, Господи, я совершенно повержен.

Кровь стучит у меня в висках, я прижимаюсь губами к ее губам и двигаюсь жестко. Быстро. Наши сердца гулко бьются.

– Блядь, малышка, я сейчас кончу, - бормочу я ей в основание шеи. Пружины кровати дико скрипят. Наши тела соединяются с неистовой яростью. Каждый толчок моего тела приподнимает ее крошечную фигурку на несколько дюймов вверх по матрасу.

– Чарли, - выдыхает Руби, впиваясь ногтями в мою спину. Ее взгляд затуманивается, на лбу выступают капельки пота. Затем она вздрагивает, яростно выгибаясь, когда оргазм обрушивается на нее. Ее мелодичный голос звучит как напев.

– Боже мой. Боже мой, Чарли… Чарли… да…

Я срываюсь.

Последним толчком я с силой вгоняю в нее свой член. Ее стенки сжимаются вокруг меня, удерживая меня, и в ту секунду, когда я чувствую тонкую руку Руби на своей спине, чувствую, как она обмякает подо мной, это доводит меня до предела. Я кончаю быстро, как пистолет, с ревом освобождаясь.

Задыхаясь, я падаю на нее сверху, зарываясь лицом в ее шею, вдыхая клубничный аромат ее кожи.

– Ты, черт возьми, уничтожила меня, малышка.

Тишина.

Мое тело замирает. Черт. Если я был слишком груб с ней, я никогда себе этого не прощу. Целуя ее голое плечо, я приподнимаюсь.

Руби лежит, глаза закрыты, губы раздвинуты. Волосы рассыпались золотым покрывалом.

– Руби, ты в порядке?
– Я хриплю, но ее тело так и лежит на кровати, не шевелясь.

Паника пронзает мою грудь, как нож.

– Малышка, тебе нужно открыть глаза, - грубо приказываю я, притягивая ее к себе и обхватывая ее голову ладонями.

Она не реагирует.

Я не могу думать. Не могу дышать.

Мир вокруг меня качается и расплывается, но прежде чем я успеваю сойти с ума, с ее губ срывается стон. Когда ее голубые глаза распахиваются, у меня в груди все сжимается от облегчения.

– Привет, - шепчет она.

Приподнимая пальцем ее подбородок, я заставляю ее посмотреть на меня, проверяя ее глаза. Они затуманены и наполнены тревогой.

– Ты потеряла сознание.
– Это утверждение, а не вопрос, потому что именно это и произошло.

– У меня закружилась голова, - признается она, ее голос дрожит.
– Я слишком много выпила. Я не должна была.