– О, - тихонько выдыхаю я.

Мое сердце бешено колотится. Огонь сжигает воздух между нами.

От его заявления у меня подкашиваются ноги, а сердце пропускает все положенные ему удары.

Я не знаю, что означает его ответ, я просто знаю, что это слишком.

Слишком для меня.

Как будто это может разбить оба наших сердца.

Я кладу голову ему на грудь и слушаю, как бьется его сердце. Его биение такое сильное. Такое здоровое.

Я делаю глубокий вдох. От него не пахнет дорогим одеколоном. Он пахнет трудолюбивым мужчиной, ковбоем, землей, солнцем и жизнью.

Здесь, на этом танцполе, наши отношения не кажутся временными. Он прижимает меня к себе, как будто я принадлежу ему.

Хуже того, я больше не знаю, хочу ли я, чтобы они оставались временными. Я сказала, что моя голова будет принимать решения, но похоже, что мое безрассудное сердце берет верх.

В Чарли легко влюбиться. Надеюсь, он этого не знает.

Надеюсь, он не сделает того же.

Когда песня заканчивается, Чарли останавливается. Его глаза встречаются с моими.

– Что дальше?

Я упиваюсь его красивым лицом, твердой линией его подбородка.

– Больше выпивки, больше танцев, больше тебя.

Чарли сглатывает, а потом улыбается. Это самая большая и яркая улыбка, которую я когда-либо видела, и все мое тело тает.

– Все, что тебе угодно, малышка.

Он наклоняется и целует меня, а я не могу не поцеловать его в ответ.

И тут я перестаю думать о том, как не влюбиться, потому что обвиваю руками его шею и прыгаю в его объятия.

Живи каждым мгновением с Чарли Монтгомери.

Живи так, будто оно последнее.

Глава 21

Чарли

– Кажется, я пьяна, - вздыхает Руби. Широко раскрытые глаза сияют от восторга на ее милом личике, пока она неуверенно покачивается на своих босых ногах.

Переступив порог своей спальни, я усмехаюсь и притягиваю ее к себе.

– Малышка, мне тоже кажется, что ты пьяна.
– Возбужденная и хихикающая, - она самая милая малышка, которую я когда-либо видел.

– Что мы сейчас делаем?
– спрашивает она.

– Восход солнца, помнишь?

Спустя три шота, два пива и несколько кругов по танцполу, мы уехали из «Неонового Гризли» и вернулись ко мне.

– Но это занятие не на несколько часов.
– Она встает на цыпочки, проводит рукой по моей груди, прикусывает горло. Моя решимость ослабевает, и член набухает в джинсах.

Я привез ее к себе, потому что не хотел, чтобы пьяная она оставалась одна. Я сделал это не для того, чтобы перепихнуться.

– Что мы будем делать до тех пор?
– вздыхает она. От нее волнами исходит тепло.

Я обхватываю ее лицо ладонями и хмурюсь.

– Ты немного выпила. Если ты не хорошо себя чувствуешь…

Она хлопает длинными ресницами и мелодично хихикает, отчего мое возбуждение усиливается.

– Может, я и выпила, но я очень, очень хорошо себя чувствую.

– Ты уверена?
– еле сдерживаясь спрашиваю я.
– Я не хочу, чтобы ты делала то, к чему не готова.

– Ковбой, перестань болтать и поцелуй меня, - говорит она прежде, чем прижаться ко мне губами.

Каждая унция крови в моем мозгу, каждый протест стекают в мой член.

Я отстраняюсь.

– Этот сарафан нужно снять.

Она притворно надувает губы, ее глаза, ресницы, подведенные дымчатыми тенями, трепещут.

– Тебе не нравятся мои сарафаны?

– Я люблю их, малышка.
– Я ухмыляюсь. Мне нравится эта сторона Руби. Игривая, кокетливая, милая. Каждая новая сторона, с которой она открывается, делает ее все лучше и лучше.
– Я просто больше люблю, когда они на моем полу.

– Ковбой, устанавливающий правила.
– На ее губах играет улыбка. Она двигает бедрами, приподнимая подол, чтобы показать кремовую кожу. Фиолетовые трусики.

Мой член напрягается от заигрывания, звучащего в ее голосе. Вся сила воли, которая удерживала меня, улетучивается в окно. Я не хочу ждать. Я прижимаю ее спиной к стене и хватаю за задницу.

– Черт, малышка, - рычу я, зарываясь лицом в ее шею и стаскивая с нее трусики.

Ее спина выгибается, а грудь натягивает лиф платья в форме сердца. Она стонет и рвет мою рубашку, проводя своими маленькими ручками по моему телу. Жадная. Мне это чертовски нравится.

Я прижимаюсь бедром к ее сладкой киске. Она трется о него, пропитывая мои джинсы, и я, блядь, теряю контроль.