– И что это за взгляд?

Фэллон улыбается.

– Как будто ты владеешь каждым атомом его тела.

При ее словах у меня перехватывает дыхание.

– О, - с трудом выдавливаю я и поднимаю телефон, чтобы сфотографировать бордель, пытаясь прогнать чувство отчаяния, нарастающее во мне.

Не успеваю я сделать снимок, как над нами раздается смех. Я замираю, переводя взгляд на Фэллон, которая пожимает плечами. Шаги раздаются на кованом железном балконе борделя. Сквозь прутья видны мужчина и женщина. Их трудно разглядеть, но у женщины длинные каштановые волосы и хрипловатый смех. Мужчина - высокий, с серебристыми волосами и худым «лисьим» лицом.

Раздается шорох ткани, звяканье ремня, звук спускаемых штанов. Ремень, как змея, пробирается сквозь шлевки, на блестящей пряжке отражается лунный свет. А потом женщина опускается на колени и открывает рот.

– Святое дерьмо, - говорит Фэллон.
– Время пип-шоу.

– Я думала, это музей, - шепчу я, запрокидывая голову, чтобы посмотреть наверх. Прохладный ночной воздух оглашают стоны.

На лице Фэллон выражение восхищения.

– Похоже, он все еще работает в нерабочее время.

Любопытство заставляет меня встать так, чтобы лучше видеть.

– Ты знаешь, кто они?

– Нет.
– Она прищуривается.
– Не вижу.
– Ее острый локоть упирается мне в бок, и я глушу вскрик рукой.
– Сделай снимок. Мы сможем увеличить изображение.

Я смотрю на нее с открытым восхищением.

– Зачем?

– Потому что мне чертовски любопытно, вот зачем.
– Она подталкивает меня вперед.
– Если ты трахаешься на открытом балконе в моем городе, то не заслуживаешь уединения.

Она права.

– Давай, Руби, - говорит она и улыбается мне.
– Поживи немного.

Ключевое слово - поживи.

Адреналин и волнение заставляют меня навести камеру на загадочную пару.

И я делаю это.

Я фотографирую их.

Фэллон, хмыкнув, хватает меня и тащит обратно в тень.

– Дикая маленькая бунтарка, - шипит она, в ее голосе звучит гордость.

Я смотрю на руку Фэллон, перекинутую через мою, на ее крепкую хватку, на ее красивые длинные пальцы, украшенные кольцами с бирюзой. Я никогда в жизни не испытывала такого чувства дружбы, общности, защищенности.

Над нами раздается какое-то движение, скрип ремня, а затем смех и голоса исчезают, как только дверь захлопывается.

В переулке воцаряется тишина.

Я увеличиваю фотографию, и Фэллон смотрит через мое плечо.

– Ты его знаешь?
– спрашиваю я.

– Нет. — Она выглядит разочарованной.
– Ну, это был интересный опыт.
– Фэллон делает шаг в переулок.
– Обнажать души. Ловить незнакомцев на тайных делах. Мы должны делать это чаще.
– Она пожимает плечами. В тени и лунном свете она похожа на призрачную ковбойшу, готовую отомстить.
– Я пойду домой. Возвращайся к своему мужчине, Руби.

– Он не мой мужчина, - настаиваю я, хотя от ее слов по телу пробегает волна тепла.

В ее ухмылке мелькает веселье.

– Как скажешь.

Я смотрю, как она уходит в ночь. Потом смеюсь и качаю головой.

Думаю, мы обе лгуньи.

Все еще размышляя над словами Фэллон, я иду по темному переулку к входу в бар.

Когда я поворачиваю за угол, парень преграждает мне дорогу. На нем розовая футболка-поло и бейсболка, надетая козырьком назад, и он так же неуместен в этом баре, как я в «Пустом месте». Приподняв бровь, он окидывает меня сальным взглядом с головы до ног.

– Извините.
– Я пытаюсь протиснуться мимо него. На танцполе из опилок уже собралась большая толпа. Чарли, должно быть, затерялся где-то в людской массе.

Он выталкивает меня обратно в коридор и кладет руки мне на талию.

– Сегодня мы потанцуем.
– Его голос звучит невнятно из-за алкоголя.

Я расправляю плечи и выпрямляюсь, надеясь выглядеть устрашающе.

– Я не хочу танцевать. Только не с тобой.

Он издает короткий смешок.

– Первый раз? Не волнуйся. Я позабочусь о тебе, красотка.

У меня перехватывает дыхание, страх пронзает позвоночник. Я соглашусь на любые неприятные комментарии в Инстаграме, вместо этого мерзкого парня, ухмыляющегося передо мной.

Он вторгается в мое пространство, и мое сердце ускоряется. Мне это не нравится. Он - не Чарли. Он - не мой ковбой.

– Пропусти меня.
– Я толкаю его, но он снова преграждает мне путь.

– Ты слышал ее. Отойди, блядь, от нее подальше. Сейчас же.

От грубого голоса Чарли мое сердце уходит в пятки.