Шрифт:
Зверёныш утвердительно рыкнул. Стеша улыбнулась и погладила его по голове.
– Хороший мальчик. – Зверёныш зажмурился. – Только он может тебя не узнать. А ты? – Стеша вдруг всполошилась. – Ты же его помнишь?
Зверёныш заворчал. Наверное, это означало «да».
– И ты его не обидишь?
Зверёныш снова заворчал. Было очевидно, что давать такое обещание ему не хотелось. Стеша обхватила его за шею, поцеловала в горячий нос.
– Я тебя люблю, – сказала ласково. – Ты мой мальчик!
Зверёныш затаился. Острые уши его прижались к голове, кончики сделались кристально-прозрачными.
– Но его я тоже люблю. Кажется… – прошептала Стеша.
Кончики ушей пса полыхнули красным, но тут же снова стали прозрачными. Зверёныш ревновал, но не сильно. Не настолько сильно, чтобы причинить Стёпе вред.
– Можешь пойти прямо сейчас? – спросила она, пытаясь удержать в руке огрызок карандаша.
Зверёныш рыкнул. Мордой подтолкнул к ней флягу. Стеша задумалась. Написать ей хотелось много чего. Рассказать о том, как она чуть не умерла, но была спасена Зверёнышем. И о том, что в болотном домике ей совсем не страшно, просто немного грустно. Рассказать, как ей не хватает их разговоров. Они же разговаривали? Наверняка разговаривали. И наверняка о чём-то очень приятном и очень важном! Она о многом хотела написать в своей записке, но написала только: «Стёпа, я скоро вернусь».
Да, она вернётся к нему сама. Потому что он живой. А живым здесь не место!
Глава 11
Весь обратный путь Стэф размышлял: не допустил ли роковую ошибку, дав Аресу надежду. Как ни крути, а надежда эта была призрачной. Впрочем, какой ещё ей быть в этих гиблых для всего живого местах?
– Арес, я могу ошибаться, – сказал он наконец. – Возможно, их обеих уже нет в живых. Ты готов это принять?
– Не готов. – Арес шёл быстро и решительно, почти не сверяясь с картой, которую сжимал в руке. – Они живы! Я в этом уверен!
Стэф вздохнул. Ему тоже хотелось в это верить. Возможно, именно поэтому он и поделился с Аресом своими умозаключениями. А ещё, чтобы парень не свихнулся от горя. Можно было бы махнуть рукой и сказать, что не такая уж крепкая у Ареса с Аграфеной была связь, что знали они друг друга без году неделю, и боль от утраты пройдёт быстро, ведь дело молодое, и сколько в его жизни ещё будет таких Аграфен… Но Стэф знал правду про связь. Ту связь, которая невидима, но осязаема. Ту связь, которую ни разорвать, ни разрубить.
В его собственной жизни всё было иначе. В его собственной жизни бывали привязанности и мимолётные увлечения. Однажды в его жизни случился даже кратковременный брак. Но никогда раньше в его жизни не было женщины, которую он чувствовал бы на расстоянии и ради которой был бы готов пойти на край света.
Раньше он ходил на край света исключительно по собственной прихоти. И жизнью рисковал тоже. А потом случилась записка в армейской фляге, и связь появилась. Стэф был уверен, что Стеша жива, точно так же, как Арес был уверен, что жива Аграфена. Хотя Стэфу верить было в разы сложнее, почти невозможно. Но он верил и твёрдо намеревался вытащить Стешу из того мира в этот. Во что бы то ни стало!
– Как мы будем его искать? – спросил Арес после недолгого молчания.
– Кого? – рассеянно переспросил Стэф, вынырнув из своих мыслей.
– Лифт между мирами. Или вход в Шамбалу. Или как там правильно называется эта хрень!
– Я пока не знаю.
Стэф и в самом деле не знал. Но мозг его неустанно работал, обрабатывал информацию, искал решение.
– Значит, нужно найти того, кто знает, – сказал Арес решительно. – Предлагаю изловить и допросить детишек!
– Марёвок? – Стэф посмотрел на него с сомнением.
– Эти по-любому знают. Можно напомнить им о старой дружбе с Аграфеной. Как думаешь, они сентиментальны?
– Я думаю, каким образом ты собираешься их ловить и допрашивать, – признался Стэф.
Мысль, что марёвки точно знают о мироустройстве этого места, была, безусловно, здравая. Но план Ареса казался почти неосуществимым.
– Или попробовать договориться с угарниками. Мне кажется, с ними будет даже попроще.
– Нет. – Стэф покачал головой.
– Почему? В человеческом обличье они вполне приятные люди.
– В человеческом обличье они почти ничего не помнят. А когда превращаются в нежить, разговаривать с ними… чревато.
– А если подловить момент на границе перехода из одного состояния в другое? Когда они уже не совсем люди, но ещё и не монстры?
– А ты вообще уверен, что они захотят с нами разговаривать?
– Ну, они же зачем-то заглядывали к нам на огонёк.
– Заглядывали. – Стэф кивнул. – Чтобы передать послание. Не суйтесь, мол, хлопчики, на болото, не нарушайте, так сказать, местную экосистему. Опять же, угарники – это не про трясину и воду, это про пожары и торфяники.