— Лучше просто скажи, где шифр от этого, — второй, тоже немного знакомый Арду маг протянул перед собой медальон. Медальон, который Ардан тут же узнал по характерной цепочке, звенья которой выглядели сплетенными друг с другом сказочными фигурами зверей. Очень искусное, тонкое плетение.

Борис никогда его не снимал.

Шифр от медальона?

— Назови шифр, Борис, — подключился Каштановый. — И твои мучения закончатся. И, даю слово барона, что не причиню вреда твоей служанке.

Ард прищурился… и, чуть было, не сдержал рвущееся наружу ругательство. Он даже не понял бы, что именно увидел, если не проведенная неделя за работой с печатями Посоха Демонов.

На серебряном медальоне лорда Бориса Фахтова, старшего сына командующего южным флотом, оказалась выгравирована печать демонической школы Звездной Магии. Только она явно была зашифрована. Причем куда хитрее, чем шифр, которым Глеб Давос покрыл свои изыскания.

Борис, несмотря на пугающее состояние, приподнял голову. Эти двое стояли спиной к Ардану, так что не видели высунувшегося из-за ящиков визитера.

А вот Борис… Тот, кажется, каким-то чудом, сквозь единственную щелку между синяками, налившимися сливами, сумел различить знакомое лицо.

— Нет… — прохрипел он, попутно булькая кровью и сплевывая маленькие кусочки плоти.

— Дурак, — развел руками Каштановый и, схватив со стола молоток, ударил им по второму колену Бориса, которое пока еще не выглядело кроваво-костяным месивом.

Борис заорал. Заорал так, как кричат только те, кто уже практически перешел ту черту, за которой от разума остается только нескончаемая агония. Арди слышал такие крики в горах Алькады, когда умирали попавшиеся в капкан охотника звери.

Сцепив зубы, юноша втянул голову обратно. Он поборол жгучее желание немедленно выскочить и бросится на палачей. Но это не привело бы ни к чему хорошему.

— Может. Уже. Скажешь. Или. Хочешь. Чтобы. Здесь. Оказалась. Промыслова.

Между каждым словом Орвилов-Каштановый делал паузу, чтобы нанести очередной удар и дождаться, пока стихнет нечеловеческий, уже буквально мокрый от крови, крик Бориса.

Ардан же, листая гримуар, пытался сохранить самообладание. Оно понадобиться ему. Главное, чтобы Борис выдержал. Подождал еще пару секунд. Совсем немного.

А Борис орал. Орал так, что сердце замирало, а кровь постепенно мерзла в жилах.

Но Арди… Арди не знал почти никакой военной магии. На Ледяную Стрелу надеяться было бесполезно — студенты военного факультета успеют поставить перед ней щит. На Ледяной Залп не хватало лучей, так что оставалась лишь…

— Нашел, — мысленно возликовал Ардан.

Перед ним на страницах гримуара предстала печать Ледяной Стены. Как раз на последние пять лучей Звезды. Но зачем она Арди, если это, по сути, защитная магия?

Ответ простой.

Спичка.

Дурацкая спичка Конвела.

Ардан, прикрыв глаза, начал мысленно встраивать в Ледяную Стену вложенную печать. Он понятия не имел, получится ли у него без бумаги сделать этот трюк, но…

— А-а-а! — орал, словно пытаясь ухватиться криком за последние остатки разума и жизни, Борис.

Выбора не было.

Закончив мысленно чертить, стараясь удержать образ в голове, Ардан вышел из-за ящиков.

— Эй, — коротко, но громко произнес он.

Ему требовалось, чтобы маги отвлеклись. И они отвлеклись.

Оба, залитые кровью, снявшие шубы и пиджаки, в рубашках с закатанными руками, обернулись на голос.

— Эгобар? — слегка приподнялись брови напарника Орвилова. — Что ты здесь…

Ардан не дал тому договорить. Он ударил посохом о пол и, в то же мгновение, под его ногами вспыхнула ледяная печать, но… ничего не появилось. Ни ледяной вспышки, ни пламенного всполоха, ни каменных игл или призрачных клинков ветра.

Ничего из того, к чему готовились и чего ждали студенты первого курса военного факультета.

А затем, прямо на их головы, рухнула сформированная в нескольких метрах над полом, развернутая плашмя, многотонная ледяная стена.

От удара пол задрожал, а ледяные осколки, как от взрыва, градом посыпались вниз.

Второго мага, судя по текущей по полу крови с кусками плоти, расплющило, а вот Орвилов, все же, успел сформировать щит. Огненный кокон окружил барона, буром просверлив стену. Но, со страху и от неожиданности, барон вбухал в щитовые чары все свои лучи. И теперь стоял посреди кипящей воды, вскрикивая каждый раз, когда тающая ледяная стена касалась его тела.

Лишенный сил, по пояс в кипятке, посреди ледяного пласта, он не мог даже пошевелиться.