Кривой, пусть и опустив курок обратно к барабану, сам револьвер далеко не убирал. Взяв записку, он внимательно её прочитал и пожал плечами.

— А на кой ляд нам эта мазня, Аркар?

Полуорк пару раз моргнул глазами, а затем устало вздохнул и… ударил лбом о руль.

— И сколько их там? — спросил полуорк.

— Да демон их знает, — снова пожал плечами Кривой, в чьих глазах явно плясал огонек неприятной забавы. — Нам оплатили проезд трех автомобилей и чтобы мы сюда никого не пускали. Ну или, если приедет кто посерьезней, то знак подали.

Аркар выругался. На орочьем. Так что Ардан не понял смысла, но, кажется, в своих проклятьях Аркар коснулся предков Инги вплоть до пятого колена.

Полуорк поднял голову с руля, после чего с небольшой надеждой взглянул на четверку.

— А не хотите составить нам компанию в спасении одного глупого лорда?

— Три машины, Аркар, — повторил Кривой. — Их там не меньше дюжины. А Павел видел у двоих посохи. Так, Павел?

— Ага, — поддакнул один из четверки.

— Во-от, — протянул Кривой, показательно убирая револьвер обратно под потрепанную шубу. — А у меня аллергия на магов, Аркар. Тем более когда с ними десяток вооруженных парней.

— Не местные?

— Все так. Залетные какие-то. Никто из наших их физиономии раньше не срисовывал, — Кривой похлопал по крыше автомобиля. — Мой тебе совет, Распорядитель, ты со своим товарищем разворачивайтесь и езжайте обратно, откуда приехали. Тут ловить нечего. С кем бы они там на склад не заявились — их только со штурмовиками стражей вытаскивать. Или с Плащами.

Аркар выругался и начал открывать дверь.

— Ну, дело твое, — Кривой коснулся козырька меховой кепки, которой спасал уши от холода.

Когда полуорк вышел на улицу, то Кривой сдержано кивнул и произнес:

— Аркар.

Полуорк ответил тем же:

— Кривой.

Четверка развернулась и начала постепенно удаляться в заснеженную ночь. Аркар же, обойдя авто, повернул ключ в замке багажника, поднял крышку и достал оттуда десяток шашек промышленной взрывчатки с довольно короткими шнурами.

Несколько он протянул Арду.

— Знаешь, что это такое?

— Я из Предгорной губернии, — только и ответил Арди, забирая шашки и затыкая их за пояс.

Аркар фыркнул и аккуратно, стараясь лишний раз не шуметь, опустил крышку багажника.

Встав рядом с Арданом, он смотрел на видневшийся за забором громадный, вытянутый, будто ангар, склад. Смотрел и едва слышно шептал ругательства.

— Никогда не веди дел со шлюхами…

— Ты, кажется, уже это говорил.

— Это я тебе говорил, — огрызнулся Аркар, поднимая меховой воротник и прячась от завывающих порывов зимнего ветра. — А теперь себе напоминаю.

— А что…

— Инга нас кинула, — перебил полуорк. — Я думал, что если дело на её земле, то не только с её позволения, но и с её быками… людьми, тобишь-та. А она лишь разрешение дала, а мускулы у засранцев свои собственные.

Ардан понял, о чем говорил полуорк. Если бы у Инги купили не только разрешение, а еще и помощников, то благодаря записке количество их противников резко бы сократилось, а теперь…

— Кстати, а почему вы когда здороваетесь и прощаетесь, то просто имена называете?

— Потому что здоровья желать на прощение — только сглазить, а желать новых встреч, значит желать снова рисковать своей задн… — Аркар резко осекся и с недобрым блеском в глазах повернулся к собеседнику. — Спящие Духи, Ард! Тебя это сейчас интересует?

— Просто решил спросить, пока к слову пришлось, — спокойно ответил Арди.

Ему действительно давно уже было любопытно, почему бандиты, маршалы и Плащи не говорили «здравствуйте» или «до свидания», а просто называли должности или имена друг друга.

— Странный ты, все же, малый, Ард, — прокряхтел полуорк, почесывая щетину постепенно краснеющими из-за морозов пальцами.

Они замолчали. Перед ними высилось здание склада, а позади спины упирались в холодную кладку кирпичного забора. Выл ветер. Гнал морозный воздух с просторов океана, скованного у берега белой коркой, а дальше, в меньше, чем сотне метров от набережной, бушующего в темной, зимней пляске. Такой ледяной, что холоднее снега.

— Аркар, ты если хочешь уйти, то…

Полуорк приобнажил нижние клыки и схватился за древко топорика, засунутого за пояс.