Алекс не сомневалась, что неизменная преданность Д.К. была в значительной степени ответственна за перемены в нем, за то, что помогла ему выйти из тьмы, которую он был так полон решимости заставить их всех думать, что ее не существует. Это помогло Алекс чувствовать себя менее виноватой из-за того, что ее время и внимание были разделены в другом месте, зная, что ее друзья поддерживали друг друга так же сильно, как и ее.

Вторая причина, по которой она смогла сохранить свое здравомыслие, заключалась в ежедневных тренировках с Нийксом. В то время как его сеансы стали более безжалостными, чем когда-либо прежде, каждое утро, когда он вытаскивал ее из постели и поднимал на вершину горы Педрис, было еще одним утром, когда она набиралась сил и мастерства, что означало еще одну ступеньку уверенности в ее способности противостоять Эйвену и его Заявленным воинам, когда придет время.

Заметное улучшение или нет, Алекс все равно приходилось полагаться на постоянный запас лэндры, чтобы выдержать тренировки, а также обеспечить себя энергией, необходимой для прохождения целого дня занятий после этого. Но проглатывание сладкого цветка вряд ли было жертвой, учитывая, каким приятным тот был на вкус, и как хорошо она себя чувствовала потом. Это, а также наличие собственного личного запаса означало, что Алекс проводила меньше времени в медицинском отделении с Флетчером после некоторых своих более травмоопасных занятий, за что и она, и доктор были благодарны.

Третья и последняя причина, по которой Алекс смогла оставаться в относительно здравом уме, заключалась в ее ночных тренировках с Атором и в его утверждении, что она уже добилась заметного прогресса.

После первых двух встреч она опасалась, что его дальнейшие задания будут такими же экстремальными и трудоемкими, как испытания на озере и воздушной платформе, но это было не так. Задачи, которые он ставил перед ней, были разнообразными и, по мнению Алекс, совершенно странными, но она придерживалась его единственного правила и не задавала вопросов.

Алекс не задавала вопросов, когда он заставил ее стоять на одной ноге с бананом на голове до тех пор, пока она могла удерживать равновесие, а затем заставил ее повторить задание, но во время прыжка.

Она не задавала вопросов, когда он попросил ее скатать по меньшей мере сотню мотков пряжи, прежде чем размотать их, а затем снова скатать.

Она не задавала вопросов, когда ей приходилось часами собирать головоломку, где, казалось бы, бесконечные кусочки были совершенно пустыми, без каких-либо отличительных знаков.

И она не стала расспрашивать его, когда он дал ей книгу и велел читать вслух, но приказал ей делать это, переставляя буквы каждого слова, чтобы они писались задом наперед. Это была трудная задача, и к концу Алекс испытала сильное искушение пробормотать:

– Ешчул ыб ов месв мотэ лыб от-йокак лсымс, ыт, йынневтсниаТ йичюлок кеволеЧ.

Если отбросить эксцентричность, Алекс находила неожиданное утешение в присутствии Аторы. Она была любопытным человеком по натуре, поэтому необходимость подавлять желание задавать вопросы расстраивала, но в то же время странно освобождала. Если бы он хотел, чтобы она что-то знала, он бы ей сказал. Полный отстой. Он был учителем, а она ученицей. Все, что ей нужно было сделать, это следовать инструкциям и забыть, по крайней мере, о времени, о внешнем мире и всех его требованиях.

Часы в Библиотеке были подобны убежищу, перерыву от давления, которое душило ее, как только она выходила на улицу. И вот, вместе со своими друзьями и Нийксом, ее пребывание там с Аторой каким-то образом попало в список причин, по которым Алекс смогла пережить неделю, не сойдя с ума.

Она могла только надеяться, что это продлится долго.

Но когда наступил вечер пятницы, что-то произошло в конце ее сеанса с Аторой.

...Что-то, что разбило вдребезги ее тщательно поддерживаемое здравомыслие.

(вставить картинку)

– Прежде чем ты уйдешь, тебе нужно кое с кем встретиться.

Алекс вопросительно посмотрела на Атору. Она сидела, скрестив ноги, на ковре перед пылающим камином, в той же затемненной комнате, куда ее перенесли после опыта с озером. Он снова сидел в кресле, которое материализовалось из ничего, и оставался неподвижным все то время, пока она, растянувшись на полу, пыталась собрать разочаровывающе пустую головоломку.

Когда она наконец её собрала, Алекс знала, что они, вероятно, закончили. Обычно Атора, не теряя времени, отправлял ее, поэтому была заинтригована задержкой.

– Кто-то, с кем мне нужно... встретиться?
– повторила она, ее голос был полон любопытства.

– Еще один мой ученик, - сказал он, и ее брови удивленно приподнялись.
– Мой единственный другой ученик. И с кем-то, с кем я работаю гораздо дольше, чем с тобой.

Выпрямившись, Алекс не удержалась и спросила:

– У тебя есть еще один ученик?

– Независимо от того, во что некоторые могут позволить тебе поверить, Александра, вселенная не вращается вокруг тебя.

Алекс предпочла не чувствовать себя уязвленной его словами или нехарактерным для него язвительным тоном. На самом деле она была немного горда собой за то, что побудила его вырваться из почти постоянной монотонности.