Он пожал плечами, раздвигая ветки густого кустарника:

– Три года назад, как только переехал в этот городишко… Ишь, как здесь всё заросло, хотя… смотрите-ка, господин стражник, кто-то протоптал тропинку. Похоже, и другие чужаки сюда наведывались…

Это настораживало - показалось, что болтливый сторож знает гораздо больше, чем говорит, но я временно отогнал эту мысль, ведь передо мной находилась дверь, возможно, ведущая к разгадке. Уже по одному виду было понятно, что ею часто пользовались - ни пыли, ни птичьего помёта, ни паутины. Замка тоже не было.

Взяв фонарь из рук Сэмуэля и мысленно помолившись, вошёл в склеп. Пологие ступени уходили вниз, и за те мгновения, что я потратил на спуск, даже взволнованное сердце, казалось, замерло в ожидании чего-то необычного. Однако реальность разочаровывала - это было совсем маленькое помещение с неглубокими нишами в стенах, уставленными запечатанными пыльными сосудами, совсем не походившее на памятное место из сна.

Сзади кашлянул сторож, и от неожиданности я чуть не подпрыгнул, как испуганный ребёнок, что, кажется, его только развеселило:

– Смотрите внимательней - впереди плотный занавес, под цвет стен…

Действительно, натянутая ткань идеально сливалась с окружавшей темнотой, и теперь сердце рвалось из груди, словно пытаясь предупредить хозяина об опасности. Интуиция кричала:

– Остановись, глупец, и вернись за подмогой, - но ноги уже шагнули вперёд, а рука решительно откинула полог…

Я оказался в той самой комнате из отвратительного сна - в центре помещения стоял накрытый тканью стол, прямо перед ним стул с висящими на спинке верёвками. У стены напротив - несколько кресел. Почему-то подумалось:

– Специально, что ли, приготовили для зрителей, чтобы могли наблюдать сцены пыток…

О происхождении разнообразных тёмных пятен на полу я старался не думать, какое-то время нерешительно топчась у стола, и, наконец, отдёрнул покрывало. Желудок тут же скрутило сильнейшим спазмом, и пришлось отскочить к стене, быстро избавляясь от его содержимого. Глаза не хотели видеть это, но я заставил себя смотреть на прозрачные ёмкости, в которых плавали заспиртованные части тел несчастных жертв.

От хриплого смеха Сэма мгновенно вспотевшее тело охватил сильнейший озноб, а кровь в висках зашумела словно вода по крыше во время ливня. Я поднял фонарь, чтобы разглядеть лицо стоящего передо мной совершенно трезвого человека. Прищуренные глаза смотрителя светились любопытством жестокого ребёнка, отрывающего крылья у беспомощной бабочки. Глаза безумца….

Его худое, давно небритое лицо с тонким, породистым носом и плавными линиями губ показалось смутно знакомым, но, честно скажу, в тот момент было совсем не до воспоминаний. Очень не хотелось, чтобы моя кисть или другая часть тела пополнили страшную коллекцию на столе…

Сэм подошёл вплотную, толкнув худым пальцем в плечо:

– Оказывается, ты слабак, парень, а выглядел таким героем. Неужели потеря памяти лишила Дасти Роджа мужества? Почему так побледнел, раньше тебе всё это, - он обвёл комнату руками, - нравилось…

Я шарахнулся в сторону, обходя стол кругом:

– Ты лжёшь, наверняка это нравилось тебе…

Он почесал затылок:

– Да нет, нисколько… Я вообще не переношу вида крови, не то что твой дружок Бен. Его это так заводило… Ах да, ты же забыл, бедняжка. Хочешь, напомню?
– он снова засмеялся, к чему-то прислушиваясь, - всё-таки привёл за собой «хвост». Когда это ты стал таким небрежным, Дасти? Ну ладно, продолжим разговор в другой раз…

Он взмахнул рукой, и чёрная пыль полетела мне в лицо. Дыхание перехватило, и пол под ногами начал проседать, засасывая тело в свою трясину. К счастью, сознание отключилось раньше, чем в лёгких кончился воздух…

Я открыл глаза, уставившись на ритмично качавшуюся ветку дерева, под которым лежал. Высокая трава приятно щекотала кожу щёк, пока мошкара так и норовила залететь в нос и приоткрытый рот. Как же хотелось прогнать этих приставучих насекомых, но руки почему-то не слушались, превратившись в твёрдые, словно камни, уходящие в землю корни. Ноги, похоже, решив поспорить с ними в оригинальности, сплетясь между собой, и быстро росли, поднимаясь вверх к небу, словно желая пронзить проплывавшие мимо облака.

– Что-то со мной не так, - мысли текли слишком вяло, теряясь в очевидно поредевших извилинах мозга, - вот только что?

Неожиданно в поле зрения появилось озабоченное лицо склонившегося Лурка:

– Сильно его зацепило. Эй, Норман, как долго действует этот дурман?

Рядом с начальником замаячило незнакомое молодое лицо. Его обладатель тряхнул длинными тёмными волосами и засмеялся:

– Зависит от того, сколько он успел вдохнуть. Думаю, к завтрашнему утру очнётся. Да не переживайте, господин Лурк - парень крепкий, легко отделается. Ему сейчас наверняка очень здорово– представляет себя каким-нибудь экзотическим животным или монстром - интересные, между прочим, ощущения. Потом, правда, неделю будет болеть голова, а вся еда станет невыносимо противной на вкус… Как только его угораздило так влипнуть?