– Как думаете, Дасти, может, это моя вина - я пытался заглянуть за грань жизни и потревожил силы, о которых нам, смертным, знать не положено? Вот теперь судьба наказывает грешника таким ужасным способом, убивая всех членов клуба любителей мистики…

Я махнул рукой:

– Ерунда… Как она Вас наказывает– спасая в минуту верной гибели? Вы просто пытаетесь взвалить на себе чужую вину, Адам. Надо найти того, кто убивает людей, вся беда которых состояла лишь в том, что они интересовались непознанным. Или вообще тут дело в чём-то другом, и никак не связано с клубом… Должен признаться, я не представляю, как подступиться к этой загадке.

Адам внезапно встрепенулся:

– А что если это не совпадение, и Вы потеряли память не случайно? Может, настоящий виновник боялся, что его раскроют и потому захотел избавиться от сыщика, как он это сделал с другими свидетелями…

Я посмотрел в глаза «мага»:

– Свидетелями чего, Адам? Ясно, что убийца был членом клуба; что же необычного произошло на одном из его «заседаний» и спровоцировало мерзавца на эти ужасные поступки? Думайте, вспоминайте - кому как не Вам знать об этом…

«Мистик» обхватил голову руками:

– Последнее время я только этим и занимался - анализировал день за днём. Но, клянусь, всё было как обычно, даже зацепиться не за что. Хотя есть одна бредовая идея…

Моя рука схватила его за воротник:

– Ну же, говорите, каким бы безумием это не казалось… После того, что сегодня с нами произошло, я готов поверить в невероятное.

Он замялся:

– Это не имеет прямого отношения к клубу. Просто подумалось, вдруг этот убийца - не наш…

Мои брови поползли к переносице, а в висках застучало:

– Говорите яснее…

Адам наклонился, словно собирался открыть мне страшную тайну:

– Что, если этот извращённый, любящий мучить людей негодяй - не из нашего мира, а, например, отсюда? Если он - «чужак» и чем-то случайно себя выдал, вот и сорвался…

Холодный пот заструился по лбу, стекая по щеке на шею и впитываясь в воротник новенькой формы; сердце забарабанило как ненормальное, а интуиция заплясала в душе зажигательный танец. Всё потому, что эта сумасшедшая теория далеко неглупого «мистика» показалась Дасти Роджу весьма и весьма правдоподобной…

А ещё в голове что-то щёлкнуло, напевно промурлыкав:

– Чужак, ну конечно, это сделал чужак. Вот только, возможно, ты тоже - чужак, Дасти, как и всё ещё живой после смертельных ранений твой приятель Дарси…

Потрясённый своей догадкой, я молча улёгся на траву, закрыв глаза. Меня то бросало в жар, то била нешуточная дрожь, сердце рвалось из груди, пытаясь образумить:

– Это только пустые фантазии экзальтированного «мистика» и поверившего ему потерявшего память человека. Какие к чёрту - «чужаки», опомнись, парень! Возможно, ты просто лежишь где-нибудь на дороге с проломленным черепом или раной в груди и бредишь…

Но разум не сдавался:

– Этот вариант ничуть не хуже других, надо просто собрать доказательства…

В отчаянии заскрипел зубами:

– Где же их взять, эти доказательства?
– и, достав свой кошель, добавил к лежавшей там находке из склепа ещё два точно таких же камушка, недавно подобранных мной около здешних кустов. И хоть на душе было отвратительно тревожно, усталость взяла своё - прислушиваясь к тихому бормотанию укладывавшегося рядом Адама и мерному сопению напарника, я и не заметил, как заснул.

Солнечный луч нахально поцеловал мою щёку, и эта «ласка» была настолько горячей, что, продирая заспанные глаза, я недовольно заворчал:

– Прекрати, Кэтти, не сейчас…

Летнее утро было в самом разгаре, и, судя по полному отсутствию облаков в ясном небе, день обещал жару, семь потов в плотной, почти не дававшей нормально вздохнуть форме и, как следствие, в кровь расчёсанное, зудящее тело.

Я сел, зевая и потягиваясь, с удивлением уставившись на спящих почти в обнимку Юджина и замотанного в какие-то рваные обноски известного франта Адама Чадински. И сразу всё вспомнил, с ужасом оглядываясь по сторонам.

Наша троица «уютно устроилась» в канаве возле ведущей в город дороги. Служебная коляска стояла неподалёку - всего в нескольких шагах от места странной ночёвки. Кони спокойно щипали траву, не проявляя ни капли беспокойства. «Чужой» мир исчез без следа, и я бы охотно поверил в посетивший меня этой ночью навеянный таинственным туманом «неприятный кошмар», если бы не присутствие вздрагивавшего во сне «пропавшего без следа» Адама и тёмные следы пороха на пальцах крепко сопящего напарника, не выпускавшего из рук свой драгоценный самострел.