Через минуту: «Блядь, позвонил мой начальник и приказал явиться на ужин. Не жди меня.»

И ещё через минуту: «Иди в постель, будь хорошим мальчиком.»

Да Цин спрыгнул с подоконника, почтительно обошёл кресло и собрался с силами, чтобы вежливо уточнить:

— Ваша Честь, прошу прощения… Это Хранитель вам пишет?

Шэнь Вэй кивнул:

— Он ещё занят, но скоро вернётся.

Вздохнув, Да Цин помедлил и произнёс:

— Тогда… Тогда, если вы не возражаете, я вернусь в офис.

Шэнь Вэй посмотрел на него сверху вниз, и Да Цин невольно опустил глаза в пол. Сейчас он очень старался забыть, как имел привычку отзываться о «профессоре Шэне» ранее.

— Можешь идти, — кивнул Шэнь Вэй.

Да Цин с облегчением выскользнул за дверь. Делить крошечную квартирку с Палачом Душ ему не понравилось: если бы не этот чёртов Чжао Юньлань, он бы сразу помчался в офис, где его ждал целый холодильник, набитый кошачьей едой.

А вместо этого пришлось половину дня провести в страданиях.

***

Ни на какой ужин Юньланя не звали. И вообще никуда не звали.

Отправив последнее сообщение, он принялся бездумно бродить по улицам города Дракона.

Обычно зимы здесь были морозными и сухими, но в этом году январь выдался снежным и туманным. Землю покрывала корка льда, и машины ездили по улицам с особой опаской. Большинство магазинов были уже закрыты, и даже пешеходов не наблюдалось: город казался сегодня почти заброшенным.

Чжао Юньлань выглядел так, словно не знал, куда ему податься. Глаза у него покраснели, а лицо было бледным и измождённым.

Когда у него в кармане зазвонил телефон, Юньлань принял вызов и хриплым голосом отозвался:

— Привет, пап.

— Надо же, — задумчиво произнёс голос на другом конце линии. — Почему я не мог дозвониться до тебя раньше?

Юньлань понятия не имел, что ему сказать. Стоя на краю дороги, он поплотнее запахнул куртку, прячась от ветра, и прикрыл уставшие глаза.

— Наверное, связи не было.

— Где ты сейчас? — спросил его отец.

Подняв глаза к табличке, Юньлань зачитал с неё название улицы.

— Жди там. Я тебя заберу, — приказал отец и положил трубку.

Чжао Юньлань сунул телефон в карман и скорчился на бордюре, бездумно следуя чужим указаниям. Где-то через двадцать минут рядом с ним остановилась машина, и водитель — его отец — открыл дверь, недовольно скривившись:

— Ты нищий, что ли? Забирайся давай.

Чжао Юньлань в ответ нехорошо оскалился, поднялся на онемевшие от холода ноги и влез на сидение. Словно замёрзший пёс, он пристроился в тёплом салоне и скрестил руки на груди, угрюмо приподняв плечи и всем своим видом выражая нежелание разговаривать и отвечать на любые вопросы.

Отец медленно повёл машину вперёд.

— Где ты был, — спросил он, — и почему так одет?

— Тибетское плато, — ровно выдохнул Юньлань.

— Что ты там делал?

— Помогал горному патрулю бороться с браконьерами.

— Чушь собачья, — отрезал отец.

Чжао Юньлань упрямо молчал.

— Твоя мать мне всё рассказала, — продолжил отец, — ещё два дня назад. Тогда я не знал, что тебе сказать, и потому не позвонил раньше. — Юньлань смерил его усталым взглядом. — Когда ты был ребёнком, моя карьера как раз пошла в гору. Я был вечно занят, и тобой занималась мать… У меня не было времени возиться с сыном, и я никогда об этом не задумывался. Пока твоя мать не притащила меня на родительское собрание в школу. Только проведя свой единственный выходной в обществе твоих учителей и других родителей я понял, как ты отличаешься от других детей.