Хорошенько примерившись, я кинул камень под ноги Аззи. Она сразу же наступила на него босой ступней и с ликующим видом подняла глаза на нас. Охранник в ужасе отшатнулся, натянув ее веревку.

Но было поздно.

Земля задрожала, будто с неба упал вагон с чугуном.

Какие-то бурые корни выскочили из земли прямо под нами, и обвили лодыжки Хозицера.

— Что за... — начал было он, но тут третий корень, прямой и острый как меч, вылетел из земли и вошел в него снизу, пока два других расчетливо держали его за ноги. С жутким чавкающим звуком он вошел в сухопарое тело хауптфельдфебеля, делая его в два раза толще. Раздался тошнотворный треск ломавшихся ребер и тазовых костей.

Лицо несчастного побагровело, изо рта хлынула кровь. С диким треском его ноги оторвались от туловища, обнажив обломки костей; разрывающееся туловище взлетело вверх. Голова натянулась на быстро удлинившейся шее, а затем, когда кожа на шее лопнула, оторвавшись по ключицу, вывернувшись из кольчужного капюшона, повисла, насаженная на ветку, в добрых пяти саженях от земли.

Не прошло и пяти секунд, как на месте Рихтера Хозицера стояло дерево, на ветви которого были насажены куски его тела. Он не успел даже крикнуть, и только дикий ужас на его быстро бледнеющем лице запечатлел невероятные муки, испытанные им перед смертью. Стражники в ужасе бросились кто куда; храпя, разбежались испуганные кони.

Одна из ветвей, наклонившись, подхватила уроненный хауптфельдфебелем полэкс и грациозно поднесла его к Аззи. Та подставила руки, и дерево, чиркнув лезвием топора, перерезало путы. Ведьма скинула с рук остатки веревки, растирая запястья; на лице ее уже не было никаких следов побоев.

Не торопясь, она подняла зеленоватый камушек из-под своей ноги, и, поигрывая им в ладони, подошла к онемевшему от страха Руппенкоху.

Тот стоял на месте как вкопанный, что неудивительно: его тело обвивала прочная и тонкая лоза, мгновенно выросшая у него под ногами. Выглядел он так, как будто сейчас обделается.

Аззи задумчиво повертела камушек в руке. Лицо ее, сосредоточенное и серьезное, выражало печальную неумолимость, как у кухарки, которой совершенно не хочется резать курицу, но - надо.

— Скажите-ка, советник, где живут эти самые «Вепри»?

Руппенкох ничего не ответил, таращась на нее с диким ужасом. Его барсучьи глаза-щелочки казались теперь совсем круглыми, неузнаваемо меняя лицо советника.

Аззи слегка нахмурилась. Лиана, обвивающая жирное тело пленника, вдруг вдавилась в него так, что исчезла в складках плоти. Лицо советника побагровело.

— Отвечай, — тихонько сказала ведьма, почти ласково глядя на него. Но тот как будто впал в ступор, не в силах издать ни звука.

Глаза Аззи вдруг стали холодными и пустыми, как замерзшая осенняя лужа. Внезапно лиана дрогнула и стала мохнатой, как гусеница! Из нее выскочили тонкие, острые шипы в добрых три дюйма длиной. Одежда несчастного окрасилась кровью, лицо стало страшным, видно было, что он терпит невероятные страдания на грани смерти от боли. Если бы он мог кричать, то орал бы как сумасшедший, но он лишь пытался наполнить легкие воздухом, хватая его ртом, как рыба.

— Аззи, постой. Он же не может говорить, дай ему вздохнуть!

Та с иронией посмотрела на меня, продолжая поигрывать камушком в руке, и лиана, дрогнув, отпустила свою жертву. Советник рухнул на землю.

Раздался дикий, утробный вой, полный запредельного ужаса.

— Ну вот, дала вздохнуть. И что, ты хотел послушать это? — спросила Азалайса в перерыве между завываниями советника. Конец лианы между тем толкнул крышку сундука, и та захлопнулась с тяжелым глухим стуком.

— Ты ведь можешь укротить его боль, правда?

— Могу, конечно, только что-то не хочется.

— Мы так ничего не добьемся.

— О, еще как, — рассмеялась она, весело глядя на меня своими разными глазами. — Именно так мы всего и добьемся, особенно от такого куска говна, как этот твой «советник». Кстати, о чем он дает советы? Как жить в городе, среди помоев и дерьма? Обманывать, предавать, убивать и грабить на большой дороге?

— Ну, типа того.

Руппенкох тем временем затих, судорожно хватая воздух открытым ртом. Аззи повернулась к нему. Глаза ее, циничные и пустые, казалось, кричали несчастному: "На, сволочь, получай!"

— Так что там с Вепрями?

В смертельном ужасе советник смотрел на нее. Его узкие, заплывшие жиром глазки почти вылезали из орбит.

— Вы найдете их в пяти лигах на юго-восток от развилки дорог южнее Мортенау, от того места, где стояла таверна, — произнес он наконец. На губах его выступили кровавые пузыри — похоже, лиана повредила легкие.

— Прелестно. Советник, где вы закопали золото убитых путешественников?

— Я все расскажу, госпожа. Оно лежит в глиняном сосуде на дне выгребной ямы у городской стены Теофилбурга. В женской части.