Они болтали, а я смотрел на Аззи. Она была бледна, но не выглядела испуганной. Твердо сжатые губы, и глаза, сильно выделявшиеся на непривычно бледном лице, смотрели на меня. Одними глазами она показала мне на Хозицера. Потом — еще раз. Что она...

— Очень жаль, герр Андерклинг, — продолжил меж тем Рихтер Хозицер, приглаживая свои роскошные усы, — что человек таких достоинств закончит свою жизнь столь жалким образом... Право, жаль! При других обстоятельствах мы могли бы быть очень полезны друг другу... Не каждый день встречаешь такую резистентность к магии!

— И даже не через день, — вставил Руппенкох, улыбаясь мне почти доброжелательно.

— Если бы вас правильно применить, сударь, о, это было бы золотое дно! Мне даже не хочется думать, сколько возможностей мы теряем... Но, знаете ли, у нас есть некоторые обязательства перед нашими старыми, верными партнерами, долг чести, так сказать!

— Вы должны умереть, Энно, — пояснил советник, хитро улыбаясь.

— Да, тут я согласен с Хансом, иного Вепри не примут! А что вы хотите, после того, как сожгли их таверну? Но, ничего. Убитых, понятно, не возродить, а вот наши убытки мы покроем вполне. Ведь, благодаря вам, у нас целый сундук варп-камня, а он сейчас невероятно дорог!

Аззи при упоминании сундука вдруг яростно захлопала глазами, и вновь указала взглядом себе под ноги.

И тут я понял.

— А может, я...Хрр...

Нож так сильно уперся мне в горло, что я не смог продолжать. Хозицер оглянулся.

— Чего «ты»? Что он там говорил? Отпусти его, Грюн.

Острие ножа ослабило напор.

— Я говорю... Может, я понесу камни?

Хозицер скептически поглядел на меня. Руппенкох же вдруг заинтересовался.

— А что, Рихтер, это хорошая мысль! Пусть тащит их на себе. Он-то может нести их и без сундука! Заодно и посмотрим, так ли хороша его магическая защита.

Хауптфельдфебель выглядел озадаченным.

— Но цвайны сказали определенно, что нужен сундук. Вдруг он скопытится через пару дней, а сундук мы бросили здесь? Нам что, придется возвращаться?

— Рихтер, — вполголоса проговорил советник, шагнув к Хозицеру ближе, — сундук слишком тяжел для лошади... Понимаешь, о чем я?

Ага! Барсучий сын Руппенкох задумался, смогут ли они бежать, если наткнутся на орков! Надо дожимать их!

— Давайте посмотрим...— осторожно проговорил я, косясь на бандита с ножом. — Несите камни, и я сразу увижу, смогу ли я удержать их силу!

Хозицер продолжал с сомнением смотреть на меня, как будто не мог решить, сколько я могу выдержать излучение варп-камня. Но Руппенкох, не дожидаясь конца мыслительного процесса своего компаньона, позвал кого-то из-за спины. Четверо бандитов стоявших поодаль, наклонились, и, с заметным трудом подняв за ручки небольшой свинцовый сундучок, потащили его к нам.

— Что же, герр Андреклинг, — обернулся ко мне советник, — вы причинили мне очень большие убытки, когда сожгли мою таверну и убили компаньонов. Но, с вашей же помощью, мы возместим все сторицей. Жаль, конечно, что придется оставить в живых вашего выпивоху-мага. Его голове Вепри обрадовались бы еще больше, чем вашей, ведь в ней намного больше содержимого! А, Рихтер? Ха-ха-ха!

Бандиты притащили сундук и поставили его к ногам Хозицера. Тот недовольно отступил назад.

— Слушай, Ханс, давай, он сам его откроет. Эти магические штуки.... Не хочу еще раз рисковать.

— Да что с тобой? Мы же его открывали уже дважды. Когда осматривали у Торвальдинна и когда дали сил этому малахольному недомагу...

— Вот именно, дважды. Ты разве не знаешь, что судьба дает два шанса, а на третий раз бьет наотмашь?

— Хм. То есть третий раз нам в предгорья идти не стоит? А я-то наобещал Торвальдинну...

— Ну мало ли, что наобещал. Если бы я выполнял все, что когда-то обещал, то был бы уже трижды банкротом. Эй! — сказал он державшим меня бандитам. — Давайте его сюда!

Меня подняли и потащили к сундуку. Бросили на колени около него.

— Герр Андерклинг, будьте любезны, отомкните засов... да, вон там.

Один из стражников протянул мне ключ, прицепив его на конец готентага. Все отошли от сундука и от меня, в том числе и бандит, державший веревку, на которую была примотана Азалайса.

Я взял ключ, взглянул на Аззи. Она одними глазами показала мне на сундук, потом опустила зрачки своих глаз себе под ноги.

Ее прекрасные глаза, один — зеленый, другой, почему-то, серый, светились тревогой и... надеждой.

Я растер болевшие запястья, и не без труда открыл сундук, со скрежетом повернув ключ в мощном замке. С трудом откинул тяжеленную крышку. Внутри лежали несколько желто-зеленых камушков. Я взял в руку одни из них.

— Послушайте, Ханс, а не случится ли так... — начал Хозицер, но, взглянув на меня, осекся.