Следы, оставленные бандой Хозицера, действительно оказались вполне выразительными, и, следуя по ним, я в конце-концов, увидел наш вагенбург. С повозок меня никто не окликнул — как беспечно с их стороны! Придется наорать на фельдфебелей, тем более, что настроение у меня как раз подходящее! Только сначала скину все эти железяки...

Не без труда я протиснулся между оглоблями повозки и рогаткой, и побрел к «своему» возку.

Глава 39

Первым делом я расспросил всех о том, что происходило в лагере за эти пять дней.

Оказалось, Хозицер развил тут бурную деятельность. Сначала он долго подъезжал к Рейсснеру, предлагая ему поднять мятеж против меня. Когда Николас послал его, Хозицер с Руппенкохом, забрав несколько лошадей, ночью покинули лагерь, оставив и повозки, и своих вагенкнехтов.

— Точно также они бросили нас в последнем походе шесть лет назад, — сообщил Клаус. — Оставили нас отбиваться от орков, а сами забрали золото и ускакали. Именно поэтому они берут с собой хороших коней — чтобы можно было быстро скрыться, если орки обложат со всех сторон. Благородный конь легко уходит от их хряков!

— Волшебно. А как же ты решился пойти с ними во второй раз?

— Мне не оставили выбора. Толстый Вилле внезапно меня уволил. Я пошел в другие таверны, но никто не взял меня! Я, конечно, не самый лучший кельнер во вселенной, но вполне справлялся. И то, что меня уволили прямо перед началом ярмарки, когда посетителей невпроворот, было очень подозрительно! Один из кабатчиков шепнул мне, что мне надо переговорить с хауптфельдфебелем, иначе в этом городе мне не будет покою. Я мог бы уйти в деревню, но там лишь тяжелая работа, с которой я не справляюсь. Вот и пришлось идти с вами.

— Клаус, а что они тащили от цвергов? Я слышал про «испорченный камень»...

— Тсс! Не говорите такого вслух, коммандер! Не надо!

— Это запрещено?

— Шутишь? Ты у себя в монастыре разве не слышал про варп-камень?

Вот тут я заткнулся.

Варп-камень! Демоническая сила! Да за это нас могут сжечь всем отрядом! Даже расспрашивать про него — это как расписаться в признании себя адептом Нургла, Кхорна и Слаанеш одновременно, да еще вампиром и еретиком. Хорошо, что я не спросил кого-то другого!

Потом я зашел к магу. Он был слаб, но бодр, даже смог встать. Никогда не думал, что буду рад его видеть!

— Да, герр Кнаппе, прогулка с вами была совсем не скучной! Ни разу еще не встречал я в Гнилых Землях бродячих мертвецов!

— Зато понятно, как они зашли так далеко, и не сошли с ума. Они были мертвы еще до того, как вошли в Мертвые земли! А на мертвых магия Хаоса толком не действует...

— Но они так и не выбрались?

— Ослабели и впали в спячку. У них всегда так. Магия смерти — самая идиотская из всех! А почуяли нас — и проснулись.

— А те мертвецы, что я видел в первый раз, так и не встали! Повезло мне тогда...

— Дай угадаю. Ни у кого из них не было головы. Верно?

— Да. Некоторые вообще разобраны на куски. Ладно, Кхорн с ними. Литц, ты кое-что скрывал от меня! Оказывается, ты способен к телепортации?

Маг заметно насторожился.

— А почему я должен был тебе об этом рассказывать? Чтобы ты сдал меня светошам?

— Почему это «сдал»?

— Потому что, видишь ли, телепортация и телекинез — это совсем не магия света. И применять это запрещено! Так что, помалкивай об этом. Понял?

— Ладно. Непременно сдам тебя инквизиторам, но сначала нам надо отсюда выбраться. Ты сможешь применить магию снова, если нас атакуют орки?

— Через неделю-две смогу выжать из себя пару файерболов.

— Не скоро. Файербол — это страшно?

— Да как сказать. Тот, в кого он попадет, будет здорово обожжен. Возможно, помрет от ожогов. Те, кто будет рядом с ним, испугаются. И все.

— А что-то более мощное? Метеор?

— Скажу тебе честно, Энни. Если тот мощнейший источник магии, который я ощутил в последней битве, снова волею Света чудесным образом вскроется, я смогу ударить снова. Но думается мне, что это было чудо, сродни Великому спасению две тысячи лет назад.

— А накопить силы?

— Можно. Если есть амулет — накопитель и время. И ветры магии не ушли на покой, что с ними бывает.

— Слушай, так эта самая магия.... Как это вообще работает?

Литц посмотрел на меня с совершенно непередаваемой иронией. Так наверно, я сам бы в своем родном мире смотрел на младенца, рассуждающего о ядерной физике.

— Ты что, Энно, решил пройти ускоренный курс Светлой и Огненной Магии? Тебе поздновато этому учится да и просто бесполезно — что человеку не дано, то не дано!