Нда...

Литц, конечно, показал себя с самой выгодной стороны, даром, что недоучка. Но только лишь я знаю причину, по которой ему удалось устроить в последнем бою тот феерический взрыв! Потоки магии от испорченного камня оказались так сильны, что стоило лишь Хозицеру открыть свинцовый сундук, как маг сразу же получил целую бездну сил! Но сундука теперь нет. А без варп-камня он далеко не так силен, как нам надо. Как он сам говорил? «Пара файерболов, и надо отдыхать неделю». А будет ли у нас неделя? Непуганные орки могут прийти через час! Да и толку-то с тех файерболлов...

Думай. Ты коммандер! На тебе сотня жизней. Думай сейчас! Перед боем будет некогда, в бою — тем более...

— Кхорн, вина бы... пробурчал рядом со мною один из пехотинцев.

— Да уж. Неделю без винной порции. Скоро ребята начнут маяться животами! — ответил с облучка обозный.

Да, кстати. Если начнется дизентерия — мы отсюда вообще не выберемся. Может, зря я оставил там эти бочки....

Так. Стоп. Бочки. Точно!

Бочки! Как я сразу не понял...

Так. Надо додумать то, что пришло только что мне в голову!

— Эй, Птах, позови мне Клауса!

Старшина обоза был у соседнего воза. Тяжело хромая, он подбежал ко мне.

— Клаус, а ты сам общался с цвергами когда-нибудь?

— Да, приходилось, — насторожено ответил он.

— Они знают человеческий язык?

— Некоторые. С ними трудно договорится, но не потому, что они плохо знают язык.

— Да? А почему?

— Просто они злобные, жадные, тупые уроды, готовые удавиться за медную орту!

— Волшебно. Почему-то, я так и думал! А они могут продать нам оружие?

— Гном продаст что угодно, если цена устроит!

— Отлично. Это все, что я хочу про них знать. Ступай, Клаус. Линдхорст! Линдхорст!

Вскоре новый ротмистр арбалетчиков оказался подле меня, просто придержав лошадь и дождавшись, когда моя повозка пройдет рядом.

— Слушай, Курт. Когда дойдем до старой дороги — сворачивайте в предгорья! Обратно, к гномам!

— Простите, — Линдхорст наклонился ко мне ниже. — Я правильно расслышал?

— Да. Мы возвращаемся к гномам!

Глава 40

Наверное, все решили, что я спятил, но вслух мне этого никто не сказал. Уже знакомым путем наш скрипучий караван возвращался назад, в старый заброшенный торговый лагерь.

По пробитой колее путь оказался заметно быстрее, чем в первый раз. Через два дня мы уже заезжали в горный лагерь на каменном мысе.

Бочки с вином, оставленные внутри, стояли на месте. Ни ящерицы, ни горные козлы, ни цверги клана «Молотобойцы» на них не позарились, и, честно говоря, я их прекрасно понимаю!

Разбив лагерь, мы разожгли костер на положенном месте и стали ждать ночи.

Как только солнце закатилось за Черные горы, мы с Клаусом отправились на переговоры.

Узкая, поросшая ежевикой и еще какими-то кустами каменистая тропа петляла вверх. Пройдя с пол-лиги, мы вышли на небольшую площадку перед входом в пещеру.

— Здесь, — сообщил Клаус. — Нам нужно ждать их здесь. И, вот что, коммандер. Если хотите сторговаться с гномами — не показывайте, что их вещь вам действительно очень нужна. Иначе — беда!

Темнота быстро сгущалась, как обычно бывает на юге. Коротая время, мы разожгли небольшой костер.

Прошло не более получаса, и в глубине пещеры появились отблески света.

— Они пришли. Пойдем! — сообщил Клаус.

Мы взяли по горящей головне и, спотыкаясь о камни, вошли внутрь.

В небольшом гроте горели три светильника, выдолбленных прямо в стене. Зал был, наверное, шагов семь в диаметре, но мне он показался тесным из-за тех, кто в нем находился.

Три так называемых «цверга» сидели на каменных стульях, вырубленных из сталагмитов. И они совсем не походили ни на милых гномов Белоснежки, ни на добрых толкиеновских ворчунов.

Представьте три здоровенные, бочкообразные туши, шириною соперничающие с ростом. У каждого — башка размером со жбан для эля, и кулаки с пивную кружку. И я сейчас даже в мелочах не преувеличиваю! Рыхлая, землистая кожа с крупными порами, покрытая угольной пылью и заросшая жесткой щетиной, у двоих — рыжей, а у третьего — черной. Впрочем, если живешь в подземелье, трудно выглядеть кинозвездой!

Но больше всех поражали их лица. Они просто огромны, с гигантскими носищами, губищами и бородищами, здоровые и грубые, будто головы сняли с плеч великанов! Густейшие бороды украшены какими-то проволочками, трубочками, бусинами, и, похоже, все они — золотые., Маленькие, едва выглядывающие из-под кустистых бровей глаза на красно-сизых рожах, прокопченных угольным дымом, смотрели на нас совсем не дружелюбно.