Одна из проблем была связана с работой. Работа великолепная, совмещала те вещи, которые обожал: командовать, бить, терзать и выбивать дерьмо из уродов. Поэтому избив предполагаемого Клеймённого, встреченного на улице в ту ночь уже ближе к утру, препроводил его в камеру Темного дома. Подселил ничтожество к скулящим и воняющим Клеймённым, при этом зажал нос, пихнул ладонью существо в спину и закрыл стальную дверь. Худые пальцы тут же вцепились в решетки с той стороны, а дряблое лицо высунулось, будто хотело пробраться сквозь жерди.

– Пожалуйста…пожалуйста… - морщинистая рука потянулась сквозь стальную решетку, едва не дотронулась до моего лица.

– Фу! Твою мать, старуха, убери руки! – быстро повернул ключ. В дверь камеры застучали множественные кулаки. Вой Клеймённых запел на нижних уровнях, а им вторили десятки голосов из соседних помещений.

Бегом, гремя цепью по бедру, рванул на свет, прочь из темного ада нижних этажей на верхний, где пахло свежим воздухом из приоткрытого окна и помытыми с порошком полами. И не воняло Клейменными. Слишком огромный поток Клеймённых -- в скором времени вероятнее всего пленники сдохнут, затопчут друг друга, а нам потом трупы хоронить…

Отсюда возникла проблема -- куда определить клеймённых? Все камеры переполнены этими существами. Какая у них функция, для чего они здесь? Лично для меня -- теперь ноль полезности в нахождении разлагающихся Клеймённых в Темном доме. Лишь затраты по содержанию. Лучшим выходом было бы отдать Ежу, но насколько я понял, они ему даром не нужны. Ему нужна дочь.

На посту перед входом охранник Каратель бодро подскочил, встав по стойке смирно.

– Доброе утро! – поздоровался тот.

– Добрее бывает! – указательный и средний палец, прижатые друг к другу, приподнял вверх на уровень груди и прочертил небольшую линию вперед. Что означало молчаливое приветствие и знак «вольно», можно сесть на место и не утруждаться «жополизством».

Я улыбнулся, ускоренно проходя мимо его рабочего стола. Сотрудник удивился доброму расположению Гектора, но радовал меня не он, а моя главная проблема.

Лично я – настоящий Гектор -- выбрал бы себе самую главную проблему-прелесть наладить контакт с Дианой на острове вдали от цивилизации, где нет связи, еще бы всех Клеймённых и Карателей выгнать оттуда. Я бы выгнал и распустил, если бы был уверен в Диане, что примет. Но к сожалению, в голове у нее непонятный бардак и понять, в чем дело, я пока не мог.

Я за свою жизнь миллион раз говорил бабам о любви. Они настойчиво спрашивали «любишь»? Я отвечал коротко -- «ага». Это быстрее, чем объяснить по какой причине нет и что совсем не понимал, каково значение этого странного слова. И теперь даже это слово "любовь" произнести Диане мерзко. Это означало сравнить ее с теми, которые были.

Любовь. Свои машины тоже любил, но, когда их пару раз из-за быстрой езды убивал всмятку, то не сильно горевал и отправлялся за другой. А если любовь -- это привязать к стулу девчонку, сесть напротив с ехидной рожей и смотреть на ее реакцию, то тогда влюбился. Чистый кайф, аж кровь быстрее бежала по венам и нагревалась, кипела в жилах от ее горящего взгляда, и криков в мою сторону. Сидишь и улыбаешься, хоть она и ненавидит. Диана в обычные моменты спокойная, не пробьешь на эмоции, а если сделать гадость, то она просто фонтанировала. Во мне сдох садист. Диана питалась человеческими эмоциями, а я хотел ее эмоции. Все до одной, наслаждаться ими, пить их, есть, пробовать все-все. Чтобы они касались меня, чтобы я был причиной, спусковым механизмом ее эмоций. Всегда.

Диана -- мой личный любимый сорт экстаза. Донор эмоций.

Проблему номер три я периодически пытался решить звонками, звучала она примерно так – снять обвинения с Дианы. Для этого всем шишкам округа успел вылизать задницу и только два недоумка не соглашались с предлагаемым вариантом, те кто сделал эту гадость -- Наместник и Ольгердович. Поэтому впервые на моей памяти вчера разговор по телефону с начальством был закончен такой фразой:

– Вы – идиот!!!

Я нарушил субординацию, проявил эмоции с Ольгердовичем. В следствие подобного разговора уже через несколько часов должно быть объявлено о моем смещении. На самом деле, я маленько перетрухал, а потом понял, что хрен меня сместит. Элементарно больше в округе нет такого отмороженного, а главное гнилого Карателя, который после всего сделанного спит сном младенца. А попробуй после четырех дней бодрствования не заснуть. Я умел спать и, стоя в засаде, урывками по пять минут.

Тем утром медленно двигался от поста с Карателем к своему временному кабинету. На голубых бетонных стенах изучал объявления. «Разыскивается!»

«Разыскивается!», где мелькала симпатичная мордашка. Ну какая из нее террористка? Плюшевый зайка и тот опаснее, его запрещали к использованию детям до трех лет, потому что имелись мелкие детали в виде глаз, да и зубами дети могли раскусить мягкую игрушку и наглотаться пуха.

Свою мордаху отклеил от синей стены. НЕ скомкал и НЕ выбросил, а всего лишь сжал лист между пальцами.

– Сколько можно!? – повысил голос, а эхо повторило недовольство по коридору. Руки поднял в стороны, изображая искреннее негодование.

Через несколько секунд двери в коридоре открылись и оттуда выглянули любопытные подчиненные достаточно высокого ранга -- начальники отделов. Отдел слежки, разведки, внедрения, защиты, прогноза. Если подытожить… много бесполезных Карателей, которые знали меня в лицо и имели право обратиться напрямую.

Каратели настороженно вылезли из-за двери лишь на половину туловища, видно остерегались гнева начальника. Переглянулись между собой, молчаливо пожимая плечами, удивленные гадали, кто на этот раз накосячил и насколько сильно остальным прилетит вдогонку.