Тогда-то я уловила карий, внимательный взгляд. Не одна я следила за слизыванием мороженого. И вновь Гектор погрузил в транс, приковал и манил, приглашал окунуться во тьму, где были только его внимательные глаза и мои. Я медленно опустила палец и мороженное, когда Гектор сделал один резвый шаг ко мне, выбивая весь воздух из груди своим приближением, напором.

– Диана?
– позвал тихо.

А я не хочу слышать, не хочу, чтобы звал. Не хочу больше смотреть на него, видеть так близко. А взгляд его наполнен нежностью, давал обещания очень сильно согреть, спасти из этого холода. Это горькая ложь, его взгляд всем обещал, но не выполнял. Зачем опять эти игры без правил?

В одной мужской руке рожок с мороженным -- ее он и поставил на дверцу автомобиля рядом со мной, с другой стороны закрыл телом от прохожих. Лицо наклонил ко мне, я же смотрела на мужскую грудь и плечи.

– Диана?
– повторил обращение, а на моих губах появилось тепло от дыхания.
– Скажи?

Вот-вот хочет поцеловать, только зачем опять? Новый способ что-то выведать? Добиться послушания, помощи? Разузнать про отца?

– А он классно тебя тррррахал?
– вместо поцелуя услышала вопрос, от которого перехватило дыхание, будто кипяток вылили на лицо и сожгли тонкую кожу. От его слов вновь физически больно, щеки загорелись, как будто тысячи пощечин избили с одной стороны, потом с другой.

– Ооо! Покраснела, - продолжал словесно бить в сердце.
– Как забавно. Той ночью ты впервые покорно отдалась мне... сначала, конечно, пыталась отравить (представь себе, я не слепой и видел, как ты подмешивала), а на следующее утро я обнаружил Твардовского возле твоего бывшего места проживания. Никогда не считал себя параноиком, но уж больно смахивает на отвлечение внимания?

Сердце давно избили до полной атрофии. Я ничего не чувствовала на очередные мерзкие слова. Но не получив ответ, Гектор продолжил спрашивать, уж не знаю, какую реакцию хотел увидеть или услышать:

– Скажи, кто лучше трахает? Только вот не ври. Не поверю, что он круче!
– насмешливо мазнул рукой в воздухе, а потом пальцами пригладил непокорные пряди волос.

Почему не смолчала? Надо было закрыть рот ладонью, не выдавать эмоционального состояния, он же специально выводил из равновесия. Я не устояла, лишь бы стереть самоуверенность, стремясь ему сделать немного больно. Пнуть его эго.

– Поверь... Он лучший!
– проговорила твердо и уверенно Гектору в лицо. Не дрогнула, постаралась донести информацию до собеседника.
– Он лучше всех, и тебя в том числе!

Больше не было смешных вопросов от Карателя, лицо бесстрастная маска, не показывающая эмоций, только подбородок стал массивнее. Судя по всему, сжал челюсть, от этого и подбородок стал квадратным и упертым. Кулаки в карманах его штанов опасно сжались, цепь зазвенела колокольчиком. От предупреждения расправой стало холодно и неприятно. Возникло желание спрятаться в машине и не вылезать оттуда.

Пусть ударит, пусть попробует.

Если быть честной с собой, я на секунду поверила, что поднимет руку -- настолько черными, как самая темная ночь, казались его глаза. Тогда бы могла окончательно разочароваться в Гекторе.

Отвернувшись в сторону проезжей части, я ожидала удара.

В гнетущей тишине человеческого мира ожидала реакции, но ее долгое время не следовало. Будто анализировал, производил расчеты или, как детектор лжи, проверял правдивость полученных данных. Но, кажется, Гектор не распознал ложь:

– Отлично!
– спокойно поведал и отошел.

Наконец, оставил в покое, дал возможность свободно дышать и не нюхать его вонючий парфюм. Сильно раздражало, когда ветер доносил этот запах.

– Но сильно не обижайся, когда подвешу Твардовского на нашей площади -- вон там!

Гектор указал в направлении множества высоких, но голых деревьев, чьи корявые ветви скрывали центральную площадь с помостом, где Клейменных приковывали для казни к столбам.

НЕ съеденное мороженное Гектора нашло пристанище в мусорном баке.

И у меня тут же пропал аппетит, поэтому демонстративно повторила бросок клубничного лакомства в урну. Моей любимой вкусняшки!

POV автор

25 дней до точки Х.

POV Захарий

Согласно последним данным Кровавая Ночь унесла жизни, в общей сложности, больше трех тысяч существ из человеческого мира: людей, Карателей и Клейменных. И это всего лишь начало подсчета смертей, тех, которые удалось обнаружить под завалами, обломками зданий. Наместник в приступе паники спрятался в собственном, роскошном доме в ожидании решения Карателей. Ольгердович игнорировал случившиеся события и пока не штурмовал ворота Питера.

В памятную ночь взрыва около двенадцати часов ворота для желавших ворваться в округ Питер были закрыты. Кто успел до названного времени, тот находился сейчас в относительной безопасности. А остальные Клейменные, заключенные в ловушках другими округами, сослужили хорошую службу -- отвлекали или развлекали других замов по округам. А я за это время успею завязать последние ниточки, связав Питер в свою сеть.