Взять бы ластик и стереть мужские очертания из памяти, насмешливую улыбку, глаза. От воспоминаний почему-то сильно закололо в сердце. Я же не старая бабушка, а уже ныло в груди.

Я не люблю Гектора и не любила, его не за что любить. Просто хотелось спасти от взрыва, пожалела Карателя. Воскрешу любовь к Артему, ведь когда-то очень любила, каждую минуту думала о нем и сейчас необходимо просто вспомнить ту любовь.

– Эй! Эй!
– закричал в спину Гектор.
– А где благодарность? Где, мать твою, благодарность!? Я твою красивую попенцию спасал?! И твоих дружков сюда привел! Представляешь, как сложно провести через собственную охрану самую разыскиваемую...

Замолчал на полуслове: вспомнил, видимо, что по дороге передвигались редкие прохожие и могли услышать чистосердечное признание.

Он врал, всегда врал. Спасал пленников, а не меня. Я опять средство для лучшего достижения цели, для победы в войне с Клейменными.

На заднем сидении машины с трудом переоделась. Тонированные стекла скрывали, как я напяливала джинсы, закинув ноги на передние сидения. Было очень тесно для конечностей.

Куртку белую, пуховую даже нашел. Или купил. На острове у меня не осталось верхней одежды: зимнюю безрукавку с жучком я лично сожгла, а теплая куртка взорвана в здании Карателей.

Я застегнулась и уткнула нос в пушистый капюшон. Какой мягкий и миленький на ощупь!

А если Гектор позаимствовал куртку у очередной «девки»?

Чуть не выбросила пуховик там же в окно автомобиля, но запоздало принюхалась к воротнику. Если кто-то носил, значит, должно пахнуть духами или оставить специфический запах. Но благо, на милой курточке я не почувствовала признаков другой женщины. Укутанная теплом и славно накушавшаяся эмоциями почувствовала себя гораздо лучше и сильнее.

Усталость испарилась после принятия дозы страха. Я начинаю понемногу любить людей, что бы я без них делала.

– Таксс....- руки поставила на передние сиденья и изучила не затонированное лобовое стекло.
– А теперь можно попытаться сбежать!

На лавочке, где проснулась, Гектор не обнаружился, по тропинке враг тоже не гулял. Может быть в туалет пошел, здесь были общественные туалеты, мало ли приспичило.

Сама святая земля шептала сбежать от надзирателя.

Я же сейчас такая слабенькая, ноги еле волочу, зачем пленницу тщательно охранять? Да, Гектор?

Артем рассказал, где подвал, в котором предполагаемый лабиринт, ведущий в другие округа и мне нужно туда же.

С громко колотившимся сердцем я аккуратно открыла дверцу машины противоположную той, в которую залезла. Подальше от парка, где оставила Гектора. Пригнувшись к земле, выползла на дорогу, благо машин почти не было, улицы практически пустовали. Пригнулась, чтобы спрятаться за машиной и начала прикрывать дверцу. Как сердце не выскочило из горла не знаю, если Гектор словит на попытке бегства, обещал смерть! Пальцы в момент вспотели, несмотря на холодную погоду.

Но мне нужна свобода. Я выйду на свободу! Когда-нибудь выйду на свободу или перережу себе вены -- другого не дано. Я долго размышляла из-за чего могла бы пойти на суицид. Почти все подсказки закончены, значит приближался мой финал. Это единственный вариант из-за чего могла бы пустить кровь из вен — ради свободы.

Зажмурила глаза, пока тихонечко закрывала дверцу, чтобы не создать громкого звука. И не привлечь внимание Гектора, где бы он ни прятался.

– Куда-то собралась?
– приглушенно расслышала за спиной.

Вздрогнула от знакомого, насмешливого тона…

Щелк. Захлопнула дверцу, а палец забыла убрать. Прикусила нижнюю губу зубами, чтобы не закричать среди пустой улицы о своей боли и неаккуратности. Проклинала и людей -- уж не знаю, в чем они повинны -- и Карателя одного, конкретного. Подняла покрасневший указательный палец и осторожно подула на него. Дула и дула, прогоняя разряды молний, в глазах защипало от неприятного ощущения.

Зло обернулась на рабовладельца, завершающего перемещение по зебре дороги, отметила в его руке два рожка мороженного. Приблизившись к машине, Каратель схватил мой пострадавший палец и повел его туда-сюда.

– Больно же!
– вырвала руку из плена и прижала к груди.

– Перелома нет, до запечатывания зажи...- мужские губы приостановили движение, чуть приоткрытые. Как будто о чем-то задумался, замолчал. Интересно, а он забыл о том, что, возможно, меня запечатал? Или он относится к тем, кто во всем винит женщин? Мол, сама согласилась без презерватива, теперь пожинай плоды.

– Мороженое!

Внезапно прервал мои мысли и поставил перед нашими лицами рожок.

Я молча приняла холодное лакомство, отвлекаясь от слишком близкого присутствия Карателя, который вновь нарушал личное пространство. Спиной прикасалась к двери машины, едва не слилась с ней, лишь бы оказаться максимально далеко от тела Гектора. А он наоборот опять давил черной, крупной фигурой, отсекал от мира и людей.

Игнорируя запах мужских духов и чужое присутствие, обратила внимание на шарик мороженного светло-розового цвета. Палец продолжал жалобно пульсировать, поэтому опустила его в холодную кашицу лакомства. Красный кончик охладился, получил небольшое утешение. Розовая струйка от мороженного, растаявшего от тепла покатилась по пальцу, а я зачарованная этим зрелищем приоткрыла губы и лизнула каплю, подхватывая ее снизу и ведя языком дорожку до самого верха. Моя любимая клубничка. Не удержалась от радостной улыбки, когда закончила слизывать лакомство.