Разговаривающая подушка?

– Ой!
– веки моментально распахнулись, неприятная резь способствовала скорейшему пробуждению. Голова закружилась от резкого поднятия из горизонтального положения, перед глазами запрыгали черные мушки.

– Вот тебе и «ой»!

Сидя на холодной лавке с голыми ногами (в одних шортах), я некоторое время прогоняла хаос из головы. Морщилась, кривилась и не понимала, где я и насколько на улице холодно, но соседа справа на желто-голубой лавке чувствовала поблизости. Его близость, к огромному сожалению, всегда чувствовала. Когда-нибудь это беспокойное состояние должно пройти или я насильно вытащу его из себя.

Когда завыл ветер и обласкал оголенные участки тела, я вздрогнула, вцепилась в полы куртки, оказавшейся мужской, большой и теплой. По шейку спряталась в ней, натянув на голые колени. Я, как была на острове в футболке и шортах, так и сейчас в том же виде, за исключением куртки Гектора.

Каратель вальяжно развалился, как обычно ноги в разные стороны, бедром касался меня, поэтому с целью избежать любых физических контактов, нечаянных прикосновений, отодвинулась по лавке в самый край. Гектор продолжал сидеть в одной футболке и джинсах, игнорируя посторонние действия.

Это какой-то неизвестный парк или сквер, мимо по каменистой дорожке ходили или, скорее, бегали люди, или Клейменные, а может, и Каратели. Через голые деревья без листвы просвечивался вид на широкую центральную дорогу и на полуразрушенное здание из красного кирпича, чья верхушка была неровно срезана-разбита взрывом. Дом обугленный. Стекла на окнах выбиты, видимо, взрывной волной. Небо голубое, чистое, что необычно для января месяца. Наступил Новый год, но вряд ли кто-то справлял праздник или хотя бы заметил его наступление.

– Какие вы все-таки отвратительные...
– сообщил Гектор.

– А я и не строю из себя добренькую и светленькую, во мне очень много плохого. А вот ты строишь из себя справедливого вершителя судьбы.

Мое замечание было проигнорировано. И в неловкой тишине мы продолжили смотреть на дорожку перед нами. О чем было говорить? Мы чужаки, невольно встретившиеся в человеческом мире, у каждого была своя цель, но чья-та невидимая рука нас столкнула. Из боя я вышла проигравшая, плененная, лишенная чести, достоинства, дома, свободы. Можно долго перечислять всё, чего я лишилась благодаря непосредственной поддержке Гектора.

– Твоя одежда в машине, - сухо, почти шепотом проговорил, будто боялся спугнуть неожиданным криком. А потом, как и обычно, веселое настроение взяло вверх, окрасило его речь сарказмом. Вновь улыбнулся, чем-то довольный.
– Извини не переодел, боялся увидеть тебя обнаженной и воспользоваться спящим состоянием.

Да уж... Я только развернулась в его сторону, поймала взгляд, насмешку. Его улыбка в миг опала, медленно исчезла, собеседник стал серьезнее.

Интересно, каково это трахать то, что считаешь тварью? Каково заставлять себя трогать эту тварь и более того доставлять ей удовольствие? Гектор настолько всеядный?

Пока ужасные мысли не заставили произнести вопросы вслух, резко встала с прохладной лавки.

– Где машина?

Куртка достигала середины бедра и теперь безжалостный ветер стегал обнаженные ноги вплоть до белых носков и кроссовок.

– На обочине. Пойдем, - Гектор медленно распрямился, прокряхтел, изображая старца, у которого болит спина и ноги.

– Я одна!
– четко отрезала.

Всем видом Каратель продемонстрировал недовольство, злобно прищурился, изучая меня -- жалкого таракана, который посмел проползти мимо его прекрасного вида и издать нечленораздельный звук или раздражавший писк.

– Твою мать... да я пошутил, - сарказм хотя бы убрал из речи. Еще бы мат убрал. – Я не собирался тебя трогать.

– Это очевидно. Теперь, разумеется, нет смысла трогать. Машину открой!
– повторила для особенно сообразительного.

Каратель послушно выудил из кармана джинсов черный брелок с символом автомобиля. Поднял руку в направлении дороги и нажал на кнопку. Писк одной из машин возле обочины подсказал, где припарковался черный, знакомый внедорожник.

Я кивнула мыслям, расстегнула теплую, мужскую куртку и сбросила с себя, будто она ядовитая и, если я останусь в ней, определенно заимею раздражение на коже. Оставшись в футболке и джинсовых шортах, постаралась не задрожать от беспощадного ветра, от его буйных порывов. Мурашки мгновенно распространились по голове и устремились вниз по позвоночнику.

Гордо выпрямилась, чтобы состояние прошло не замеченным. Не глядя, швырнула куртку в грудь Гектору и было не важно, поймает или нет. Пусть упадет на грязный снег под ногами и испачкается.

Боковым зрением отметила, как Каратель поймал куртку, встал в насмешливую позу, вопрошая у неба о спасении. И на кой черт это небо послало ему меня?

Я тоже постоянно задавалась этим вопросом, почему святая земля оставила, не услышала молитвы, не спасла от врага?

Сил нет смотреть на Гектора, на его предательские длинные пальцы, которые гладили, трогали, порой прикасались, как к хрустальной статуе, а могли и сжать до синяков. А его губы то целовали исступленно, так словно вкуснее угощения не пробовали, то оставляли кровавые синяки на теле. Более противоречивого мужчины я не встречала.