— Я подумал, ты могла начать бояться собак. Хотел узнать, можно ли поиграть… — Начал Анхель неуверенно и замолк.

За его спиной разложив на полу белесое пузо лежала ощенившаяся сука. Пять щенят, похожие на крысенышей, присосались к ней, толкая лапами друг друга.

Саша склонилась над подстилкой, и наградой Анхелю была робкая неподдельная улыбка пробивающаяся через ее беспросветно отчаянное настроение.

В углу завозился притихший Татарин.

— Она вам даст одного, — старик наклонился и, отперев решетку вольера, вытащил самого крупного малыша. Собачья мать лишь взглянула на него, но была слишком измотана, чтобы возражать.

— Он такой слепыш, — проворковала тихонько Саша, прижимая к груди маленькое сонное существо. — Как же тебя назовут?

— Игорем назвал. Я ему слово дал за трость, что первый щенок будет Игорь. А других можете сами назвать. Записать только нужно, память уже не та.

Татарин присел за стол и отпил из кружки, попутно доставая из ящика засаленный блокнотик.

Саша с теплом посмотрела на щенка. На фоне этой картины Анхель даже перестал омрачаться от слов старика. Похоже, у нее были в запасе еще хорошие ассоциации с этим именем, у него не было. А может быть, она просто легко забывает зло. Прощает тех, кто был с ней жесток. И тогда у него с ней ещ"e есть шанс. А это все, что ему было нужно, потому что невыносимо быть разочарованием в желанных глазах.

Они еще посидели, пока Саша баюкала крошек на руках, и, не выпив ни глотка, попрощались и ушли.

Ночь только вступила в свои права. И в воздухе витало сдавливающее ощущение тревоги как перед ураганом.

Возвращаясь в густой лесной тени, Анхель хотел взять ее за руку, хотел начать разговор, хотел открыть ей все о себе и будь, что будет. Но она заговорила первой.

— А я могу быть уже беременна от тебя? Ты бы это почувствовал? — Саша не смотрела ему в глаза, но было видно, что она думала об этом весь день.

— Нет. Я не хожу на терапию для фертильности. Не хочу, чтоб меня обвешивали проводами и били током. А без этого инфирматы не способны к зачатию. Стреляем холостыми.

— Хорошо. — Ответила Саша и молча продолжила путь. Из-за подлеска уже виднелись огни особняка.

— А… ты сильно хотела бы детей? — Не зная, что еще спросить, поинтересовался Анхель.

— Врачи говорят, я могу умереть при родах, если сердце не выдержит. Не знаю, хочу ли я бросать кого-то в этой жизни в одиночестве. Родился и уже один, без матери — это жестоко. — Она с таким проницательным лицом посмотрела на него, что он понял: за этими ее словами скрывается опыт и личная трагедия.

— Я рос без матери. — Ответил Анхель с горькой ухмылкой. — Она погибла, когда мне было чуть больше года. И меня воспитал чужой человек, назвавшийся моим отцом.

— А моя погибла, когда мне и четырех не было. А потом вернулась другой и загрызла папу. Он успел спрятать меня в железном ящике, запиравшемся на замок. На следующий день меня вытащили соседи.

— Эм… она стала вампиром? — немного шокированный историей спросил Анхель.

— Нет, она стала мусором. Ее застрелили и сожгли. Так поступали со всеми, кто заразился Ви во время войны. Много людей тогда пропало безвести. Родственников особо не искали, я так и осталась жить с соседкой и ее дочерью.

— Наверное, после всего этого ты не очень любишь вампиров… — Смутился парень.

— Я не люблю тех, кто живет за счет чужой крови. Это паразитизм. — Она уколола его холодным взглядом, от которого ему стало не по себе продолжать эту тему.

Всю дорогу назад Саша размышляла о том, какого это, быть матерью и быть ответственной за целую жизнь. Словно держать в своих неуклюжих руках хрустальную вселенную. Нет, она не создана для такого. А Анхель… правильно сделал, что не прошел процедуры. С его аппетитами он пока и не готов стать отцом, если в их культуре, вообще, есть институт семьи.

Неожиданно их руки стукнулись костяшками пальцев, и Анхель крепко поймал ее теплую ладонь в свою прохладную. По Сашиной кисти вверх до локтя пробежали стыдливые покалывающие мурашки, и она поймала себя на волнующей мысли, что и сама не против вернуться с ним в спальню. Чтобы он раздел ее, всю покрыл поцелуями и напрочь забыл о другой.

До особняка оставалось каких-то двадцать метров, когда стало понятно, что возле дома что-то не так. На крыльцо высыпала большая группа инфирматов, направляясь к ним. В руках у них были лампы, освещавшие дорогу, и один волочил по траве тяжелую автомобильную цепь.

— Какого черта…

Анхель задвинул Сашу за спину, и заслонил собой. Семеро мужиков решительно шагали им навстречу.

Когда разгневанные дневные братья подошли ближе, один из них прокричал:

— Ты пойдешь с нами, Анхель!

— А что случилось? — Недоумевая, спросил парень, но в ответ его обступила толпа, и грубый толчок в спину указал ему направление.

— Это ты нам скажи, говорят, собаки нашли засохшую кровь Игоря в конюшне! Гектор считает, что ты его убил. Только ты в тот вечер был там!