Под грубой тряпкой, маскирующей их под груду темной породы, он принялся разматывать веревку, привязывая конец к железному пруту, оставшемуся внутри одного из крупных обломков. Якорь был увесистым, но камень уже был треснут и грозил рассыпаться в любой момент.

На края стены неожиданно слетелись несколько черных птиц, и бывалый, по-видимому, контрабандист, кинул им из кармана горсть пшена.

— Скроют сердцебиение. Не придешь через десять минут, я сматываюсь. — Прошептал худой. — Не привлекай внимание охраны. Если меня найдут, я скажу, что ты меня заставил.

— А если это тебе не поможет? — Анхель проверил на прочность веревку, с силой дернув на себя. Якорь устоял.

— Тогда нам обоим пиздец.

— Оставь веревку и уходи. Я верну ее на место… или нет.

Анхель беззвучно хлопнул по плечу контрабандиста и, выбравшись из-под одеяла, быстро перекинул ноги за край стены, обхватив руками капроновый шнур.

В считанные секунды, он был уже внизу и раздувал ноздри, вдыхая воздух как через фильтр, в поисках ее запаха. Девчонка кровоточила. А значит была легкой добычей, как для него, так и для них.

Кровавая сущность его, ощущая охотничий азарт, бурлила жаждой разорвать жертву и насытить желудок. А холодная голова мысленно расставляла в голове карту часовых и периметр охраны, дорисовывая границы видимости патрулей с той и другой стороны.

Быстрые ноги словно дикого зверя вели его в лес, минуя ловушки и изрытую лопатами землю.

Вампиры, воспользовались способом старым как мир, похоронив себя в земле на время дневного сна, и часть могил уже опустела, оставив после себя рытвины в длину человеческого роста с небрежно накиданным сверху дерном.

Анхель чуял тонкий запах крови, от которого под языком у него намокало. Девушка была здесь всего каких-то полчаса назад, пройдя на мягких стопах прямо по захороненным солдатам противника.

Несколько раз Анхель слышал шевеления просыпающихся кряхтящих и бормочущих вояк, нытье из-под земли говорило о том, что обратная дорога будет сложнее, если ему удастся все-таки найти девчонку.

Крик часового впереди привлек его внимание, и он услышал приглушенный лай собак и звон отстегиваемых цепей. Напролом бросившись туда, ломая мелкие деревца и ступая прямо по пробуждающимся телам, Анхель бежал к ней.

— Саша! — Прокричал он. Но ответа не было. На звук его голоса слева со стороны лагеря двинулась плечистая фигура. Вырвавшись из ночного леса, как рассвирепевший медведь, Анхель свернул противнику шею, разрывая трахею, и сорвал с его плеча повязку.

Бегом, завязав ее на себе, он бросился наперерез бегущим из лагеря солдатам туда, где во мраке леса среди собачьего лая раздался до боли в груди знакомый женский крик.

Он перепрыгивал растерявшихся вампиров, поддавшихся заблуждению, благодаря повязке на его плече, и врезался в разящие мокрой шкурой собачьи тела. Разламывал хребты и отбрасывал летящие в него звериные туши, заталкивая чугунный кулак им в разинутые пасти. Вырывал из суставов руки, вгрызался в шеи и чертвертовал всех, кто приближался к нему, пока они не остались вдвоем. Только он, с разрывающейся от напряженного частого дыхания грудной клеткой, и она, едва способная на вдох. Покрытый кровью, своей и чужой, он навис над сжавшейся в комок полумертвой фигуркой.

— Идем назад. Прости. Я был дураком, когда обещал. Я бы все равно не смог тебя вывести, мы окружены. — Анхель оглянулся, прикидывая расстояние до приближающегося со стороны неприятельского лагеря подкрепления. — Саша, вставай, хватит реветь! Надо уходить, пока сюда не сбежались все остальные. Можешь открыть глаза.

Он схватил ее с земли, встряхивая сжатые от страха руки и ноги. Глаза ее открылись и, трясясь от крупной дрожи, она бросилась ему на шею, разрывая тишину, громким плачем.

Подтянув ее повыше, он обвил себя ее ногами и бросился в спасительную темноту леса. Саша сидела на нем, вцепившись в плечи словно клещ, уткнувшись мокрым лицом ему в шею. Несколько раз Анхель чуть не споткнулся, запинаясь о встающих из-под земли потревоженных им солдат, но ноги упорно несли его вперед. Сделав крюк, все еще слыша за спиной погоню и крики на смеси французского языка и турецкой брани, он повернул к стене.

Мотор в его груди колотился как проклятый, гоня кровь древних, перерабатывая ее в сухожилия и хрящи, рвущиеся и ломающиеся от быстрого бега по неровной земле. Его ноги стали словно механическими, чужими, а руки стальной хваткой удерживали в ладонях хрупкое теплое тельце, внутри которого умиротворенно билось человеческое сердце.

В сознание пробралась мысль, что им не уйти, когда он уже видел вдали обрезок шнура, свисающий почти до самой земли. А за спиной раздалось негромкое:

— Анхель! Стой!

Он споткнулся, оглядываясь назад.

— Итан? — На краю леса стоял, облокотившись на темнокожего незнакомца, его недавний приятель. Нога его была в наскоро собранной шине, а голова в бинтах. Товарищ Итана же был одет в броню высокого класса и не мигающим взором сверлил лицо Анхеля, решая, напасть ли ему, или стать безмолвным свидетелем разговора.