— Нет. — Ответила Саша, опуская глаза на свои босые ноги. По голени тянулся свежий порез.

— Если хочешь мне что-то рассказать, я слушаю. Иначе я не смогу тебя защитить. — Настаивал Гектор, убрав, скрученный лист в задний карман.

Он взял Сашу за плечи и, наклонившись посмотрел ей прямо в глаза, заставляя выдерживать свой взгляд-сканер.

— Где он? — Гектор старательно вглядывался в ее лицо.

— Только вышел. Наверное, пошел вниз в пристройку. Разве не все вы туда ходите? — Ответила, не солгав Александра.

— Я только что оттуда, там его нет.

— Может, вы разминулись по пути… — Саша постаралась отвести глаза, но Гектор не дал это сделать, ухватив за подбородок. Огрубевшей кожей на большом пальце он пару раз провел, поглаживая, по ее щеке, и Саше показалось, что он намеревается приблизиться. — Я поранила ногу, может быть, он решил сначала попросить антисептик на кухне… И из прачечной ко мне случайно принесли чужое белье, может, вы знаете девушку с номером 1207…

— Может быть, знаю. А может быть, его принесли не из прачечной? — Изогнув бровь, выпрямился великан. Чтобы смотреть ему в глаза, Саше приходилось высоко и неудобно задирать голову. — Верни белье Ире, швее со второго этажа. И попроси кого-нибудь убрать осколки с пола.

Он уже собирался выйти, когда в дверях неожиданно обернулся и добавил:

— Если он будет куда-то уходить днем или ночью, скажи мне. У этого парня есть тараканы в голове, и я не хочу, чтобы ты от них пострадала. Ты хорошая девочка, а я не люблю, когда хорошие девочки гибнут из-за засранцев вроде него.

Не дожидаясь ответа, он затворил дверь, и Саша услышала удаляющиеся шаги по коридору. Когда они затихли окончательно, она с облегчением выдохнула. Немного подождав, натянула ботинки и выскользнула из комнаты с ворохом грязного белья подмышкой.

Мила одолжила ей халат, прикрывающий голые ноги, и отправила в прачечную с запиской, которая гласила: “1 — брюки 44 р., 1 — рубашка 44 р., 1 носки, 1 свитер”.

Холод слегка пощипывал голые щиколотки, и Саша припустила бегом по тропинке, мимо дома, где она прожила с фермерами всего два дня, удивляясь тому, что это было словно в прошлой жизни.

У прачечной она радостно бросилась к Диле, выносившей таз с мыльной водой. Обе они были рады встрече, но Сашина подруга стала выглядеть иначе. После злополучного вечера Паренталий она стала хромать. На третий день зажившие благодаря целебным свойствам ночной крови сломанные пальцы продолжали болеть от холодной воды, и работа в прачечной превратилась в пытку для нее. Однако, ей повезло больше, чем Елене. Вязальщица не вернулась в тот вечер домой, и больше ее не видели.

— Ты прости меня, Саша. Я тебе ее последний свитер отдам, самый лучший, ты только не держи зла на меня. — Вдруг просипела Диляра, вытаскивая из стопок чистой одежды новую теплую кофту из разных ниток.

— Ты о чем, Диль. — Саша напяливала брюки, которые пришлось подпоясать плетенным ремешком, чтобы сели высоко на талии.

— Пуговицу я тебе подложила. — Виновато сгорбилась Диляра. — Бес попутал. У швеи этой там горы всего. Без дела лежат. А мы тут в обносках ходим. Я горсть пуговиц у нее стащила и по карманам рассовала. Я же думала, пригодится. На что-нибудь поменять! Ну красивые они были. Ты прости меня. Я и тебе…, и Лене дала, только она все выгребла. И швее накапала. Оказалось у нее все пуговицы под счет…

— Диль, я не злюсь, — успокаивала ее Саша. — Не злюсь, правда.

Они просидели вместе, обнявшись еще полчаса, а потом Саша, оставив грязное и аккуратно свернув вещи Анхеля, которые сунула подмышку, поплелась к особняку.

Неспеша позавтракав, она взялась за веник и тряпку, вымыла ванную, умирая от скуки и мук воображения, наедине с самой собой.

Она представляла Анхеля в объятьях другой. Той, что дает ему все: и утешение, и наслаждение. В объятьях с которой он провел позапрошлую ночь и сегодняшний день. Так в горьких мыслях наступил обед, а затем ужин. Анхель не вернулся.

Саша у окна теребила в руках отрезок золотой тесьмы, когда последние лучи солнца исчезали за горизонтом. Измученный взгляд скользил по ненавистному пейзажу, сжигая его безвредным огнем заходящего солнца. Дверь тихо скрипнула, и Анхель молча просочился в комнату, убито глядя на нее. Закат золотил ей волосы и ладони, пятнами горячего света сквозь листву ложась на огромный свитер, спадающий с плеча.

— Гектор искал тебя утром. — Тихо сказала она, с вызовом глядя на него.

— Я был во флигеле, — соврал Анхель.

— Хорошо. — Сделала вид, что поверила, Саша.

— Хочешь кофе?

— Нет. — Она отвернулась к окну. Но Анхель не отступил.

— Ид"eм, пока не стемнело. — Он схватил ее за руку и, стянув с подоконника, повел прочь из особняка. Сначала Саша следовала за ним неохотно, а затем стала просто наслаждаться прогулкой по тёмной траве с трескотней вечерних тварей, по тропинке в одурманивающем хвоей лесу, через каменную реку к дому Татарина.

У самого входа Анхель тихонько постучал, и, не дожидаясь ответа, отворил дверь. В полутемном помещении на плите закипал чайник, а на столе стояли кружки. В воздухе витал запах кофе и теплой собачьей шерсти.