Она оказалась меньше ростом, чем ему привиделось вначале. Ступни не доставали до пола.

Удушливый захват стал крепче, когда мужчина потянулся к шее маленькой жертвы с поцелуем. С бледнеющих губ сорвался рваный выдох, и Саша провалилась в темноту сердечного приступа и боли, растекающейся от лопаток по артериям и венам как по проводам до самых немеющих кончиков пальцев.

Мужчина растерянно прислушался и остановился. Он аккуратно уложил умирающую девушку с потухающим сердцебиением на пол, оправив белье и задравшееся платье. Неуверенно отступив, огляделся и в один прыжок достигнув двери, скрылся в коридоре, оставив в воздухе лишь щелчок проворачиваемого замка.

Прошло несколько мгновений, и от коридора, ведущего к шахте, отделилась тень, на первый взгляд ничем не отличающаяся от окружающей тьмы. Молчаливый наблюдатель приблизился к девушке, легко поднял ее и исчез с ней в тишине спальных комнат.

Саша проснулась в чужой постели. Незнакомые запахи пробивались сквозь занавеску из старой огромной футболки с дырой и надписью Fortune, отделяющей спальное место от общего пространства, в центре которого когда-то разводили костер. В этой спальной комнате она раньше никогда не была, и с любопытством рассматривала стены украшенные угольными рисунками и кровати за занавесками.

— Проснулась? — Шторка с одной из кроватей распахнулась и с постели встала одна из жен Ворчуна. Та самая, что помогала Саше присматривать за Леней или просто шпионила.

— Как я здесь оказалась? — Саша потерла опухшее горло, глотать и говорить было больно, а спина и бедро ныли так, что хотелось их оторвать.

— Давно охотиться сюда не приходили. Думали, ты померла, так кричала. А где платье такое взяла? Меняться будешь? — Она присела на кровать рядом с Сашей, и сразу стало понятно, что платье на нее и не налезет.

— Один человек сверху передал. А… черт, я проспала выход в шахту! — Саша мигом сползла с кровати и стала судорожно искать ботинки. Они нашлись тут же возле койки.

— Да не торопись ты, ваша смена сегодня не работает. С обеда начнут. Ворчун с утра пошел проверить, а там ночью хозяева, видать, вытащили всех и сложили аккурат у выхода. Хоронят у Ямы, успеешь попрощаться. Твоя ж, вроде, … группа была. Жалко их. — Женщина заботливо разгладила на Саше помятое шелковое платье и грустно выдохнула.

— И что теперь будет? — Саша с трудом завязала ботинки, припав на здоровую ногу. Она боялась и того, что осталась без работы и лишится еды, и того что придется вновь вернуться в последний тоннель и снова рыть, каждую секунду ожидая, что тебя убьет упавший потолок.

— Хозяева уже знают. Вчера перед ужином, как мешки с солью не появились, Фефел у решетки встречался с одним. Праздник у них там какой-то. Роза говорит, дровосеки видали гостей, и в доме со вчера и музыка, и народ прибывает. — Женщина шепотом выругалась. — Они пляшут, а нас насмерть давит.

Саша второпях поблагодарила хозяйку, и оставив ту бездельничать у потухшего очага, понеслась в свою спальню, припадая на одну ногу.

Одежда высохла, и девушка наскоро переоделась в чистое, свернула платье в рулон и заправила за пояс под одеждой.

Выбежав из спальни, она припустила в туалетную комнату, все сильнее прихрамывая на правое бедро. Ребра и лопатки от приступа были словно чужие.

На входе у Ямы собралась толпа шахтеров. Завидев Лёню, Александра прокралась к нему, и, просунув руку ему под локоть, шепотом спросила:

— Что происходит?

— Господин сказал, нужно всех нас пересчитать. — Лёня убито смотрел как последнее тело с закрытым тряпкой лицом сбрасывали в Яму. Впрочем, Саша все равно узнала в нем седого мужчину, вот только он теперь казался каким-то похудевшим и невесомым, будто опустевшим сосудом.

Возле Фефела, руководившего процессом, стоял сверкающий безупречной чистотой и исполинским ростом — Гектор. Рядом со сгорбленными и ободранными землекопами в одежде всех оттенков глины, он блистал в темно-зеленом сюртуке и иссиня-черных галифе. Воротник кипельно-белой рубашки был расправлен и дерзко указывал на гладко-выбритый волевой подбородок.

Негласный лидер подземелья Фефел о чем-то докладывал, а Богдан и Ворчун руководили построением людей в шеренги.

Всех вывели в большой зал и рядами выстроили под выступом с дверью, от которой у Саши желудок свернулся в бараний рог.

Озираясь, Александра пыталась вспомнить детали вчерашней ночи и то, как она попала в общежитие Ворчуна, но память откликалась только головокружением от потери крови и припадка, а здоровье нужно было беречь.

С того злополучного дня, когда ее вышвырнули с работы, приступы стали происходить все чаще, и недоедание не помогало восстанавливать гемоглобин. Александра стала слабой и анемичной девушкой. Начала двигаться меньше, меньше говорить и экономить силы. Исчезла юная суетливость и энергичность.