— Простой вопрос:ты охуел?

За этим обязательно последует яростный вопль. Мэлл спокойно ждал. Взял со столика бутылку, плеснул себе виски.

— Думай, с кем разговариваешь! Врываешься сюда, несешь ахинею, куришь, пьешь. Выеби еще здесь кого-нибудь на моих глазах. Пошел вон!

Брови приподнялись в легком изумлении.

Что-то новенькое подъехало. Даже жаль. За столько лет ни разу никого не трахнул в этом кабинете, чтобы позлить отца.

Брэдфорд оттянул галстук, ослабляя натяжение на бордовой шее.

"Заводится в пол-оборота".

— Наорался? — поинтересовался безразлично. — Теперь я скажу, ты ведь не станешь возражать?

Ректор сухо кашлянул и припал к стакану с водой.

— В какой момент воспаленный мозг подкинул тебе идею перешагнуть через мою голову?

— О чем ты? — он еще раз кашлянул.

Строить из себя идиота отец всегда умел виртуозно.

— Какого хуя ты решил, что можешь давать ебанутую власть моим парням? — Мэлл достал сигарету, игнорируя гневный взгляд. — Ты и близко не понимаешьчтопроисходит с каждым из них. Не приближался к клубу, не вникал в его процессы. Тебя волнуют цифры на счетах и имена на бумагах.

Дым на мгновение размыл лицо ректора.

Ладони на столе сжались в кулаки.

— Я говорил, что без меня ты в дерьме утонешь. Есть другой вариант: захлебнешься в море крови.

— Не преувеличивай. Пол отлично справляется.

Злость заворочалась внутри, преодолевая дым.

— Пола надо вводить в терапию, пока еще возможно. Ты нихуя не понимаешь. Он сломается и закрытый университет превратится в чудесное место для бойни, — Мэлл втянул дым, чувствуя к отцу лишь отвращение. — Ты с ним не справишься. Я вмешиваться не стану.

Резко поднялся, поставил полупустой бокал на бумаги перед Брэдфордом.

— Не лезь в клуб. Или я дам тебе захлебнуться. Допей, — кивнул на остатки виски и вышел.

"Что бывает, когда один воображает себя всезнающим и всемогущим, блять".

***

Галька шуршала под натиском волн. Между водой и свинцовой тучей остался маленький промежуток. Серый. Стирающий границы.

Джул села у подножия, подтянув колени к груди. Слабо ощущая стекающие из уголков глаз слезы.

Не чувствовать — лучшее, что могло случиться. Но не случилось.

Зияющая дыра в груди как пробоина в бочке выпускала все положительные эмоции. Все хорошее, что осталось с утра — радость, эйфория.

Их сменило отчаяние. Боль. Страх. Гнев. Глухой вой внутри. Никто, кроме Джул, его не слышал.

— Поговори со мной.

Мэри сидела рядом, скопировав ее позу. Положив щеку на коленку, она смотрела на Джул. Искреннее тепло в ее глазах поддерживает без слов. Всегда.

Удивительно, как в человеке уживаются почти ангельские качества. Как она их не растеряла?

Взгляд, блуждая, прошелся по берегу.

Она была здесь вчера, а словно очень и очень давно. Вчера Мэлл немного открылся перед ней. На этом месте.

Выдал странную фразу:"Не растеряй себя, Джульет, ладно?"

Непослушный пальцы завели волосы назад.

Действительно, странно. Почему она должна себя растерять? Повода не было, ведь так?

У нее — не было. Сложно переживать неизвестно о чем.

Выходит, он знал? Знал еще вчера,чтоей придется пережить снова.

Знал и не сказал. Или сам слил видео?

Его поведение с ощущением прощания…

Конечно теперь она здесь не останется, сегодня же напишет заявление на отчисление и уедет сразу, как только станет возможно.

Это признание…

"Люблю тебя".

Зачем?

Оставить более глубокий след в душе, чем был? Чтобы запомнила на всю жизнь?

"Какая ты все-таки сволочь, Брэдфорд".

Закусила губу в улыбке, каждой клеточкой чувствуя подступающую истерику.

Взглянула на Мэри.

С ней расстаться будет труднее всего.

— Он… предал меня, — напряженный смех унес порыв ветра.

Кроме как предательством это не назвать.

"Как он мог молчать? Как мог скрыть от меня? Чтобы сделать больнее? Насладиться унижением?"

— Мэлл?

— Да, — пальцы неустанно теребили отвороты джинс.

— Почему ты так решила? — беспокойство Мэри чувствуется кожей.

— Он знал и не сказал.

Все его слова бессмысленны. Теперь.