— Не прощу… — тот же голос с твердой уверенностью, взгляд, наполненный болью и яростью.

Дверь закрылась, отрезая ее от него.

Всего лишь дверь, но его будто лишиливажного, необходимого.

Сигаретный дым поплыл перед глазами.

— Зачем?

Сколько раз за сутки он произнес этот вопрос? Не сосчитать.

Можно, но бессмысленно.

Пол пожал плечами, с легкой усмешкой смотря на дверь.

— Это был секрет? Извини, не знал.

"Сука".

Он никогда прежде не был столь близок к убийству по собственному, искреннему желанию.

***

"Твоя подружка выпросила его у Мэлла".

Ирвин. У Мэлла.

"Он не возражал".

Не возражал…

— Эй, с тобой все в порядке? — голос Фиркинса донесся сквозь шум в ушах. — Может, воды?

Она не остановилась, вышла из общежития, вытирая беззвучно текущие слезы.

"Как он мог? Почему так поступил?"

Он ведь знал, что она не сама…Не сама.Что это Ирвин.

"Разрушил мою жизнь".

Одним взмахом.

Одним. Гребаным. Видео.

Молчал все это время.

"Позволил совершать одну и ту же ошибку снова и снова".

Приручил. Помог.

Ради чего? Самоутверждения? В чем?

Что стал соучастником ее личного ада и все равно продолжил трахать?

"Идиотка-Джул и дальше будет раздвигать передо мной ноги,—так ты думаешь?"

Все ложь.

Все.

От первого до последнего слова.

Никаких чувств нет и не было. А она… повелась, да. Но больше — нет.

Выжженная пустыня. Прах и пепел.

Ничего не осталось.

Отчаяние и сожаление рассекло грудную клетку закаленной сталью.

"Может при других обстоятельствах, в другой реальности, у нас бы что-то получилось".

Но не здесь.

Обхватив предплечья шла, не разбирая дороги. Ноги сами несли ее к первому корпусу.

Мысль задержаться здесь еще хоть на несколько дней вспарывала бритвами изнутри.

Где ночевать, чтобы не возвращаться в блок? Где спрятаться, чтобы никто не видел?

Хотелось просто забиться в угол. Не видеть никого. Не слышать.

Видеть темноту. Слушать тишину. И наблюдать, как в мучительной агонии внутри умирает Джульет, унося с собой все хорошие воспоминания, связанные с Мэллом.

Заявление на отчисление писала не помня себя. Следя лишь, чтобы слезы не попали бумагу.

Они все так же беззвучно катились из глаз, будто сами по себе. Расчерчивая отрешенное лицо, оставляя соленые следы.

Ей пообещали рассмотреть заявление в ближайшие дни и сообщить, когда она сможет покинуть Эксмур. Пока попросили не покидать территорию.

Джул было все равно.

"Лишь бы не затягивали".

Она надеялась уехать завтра.

— Барнетт, со мной повторишь? — неприятным голос сделали слова.

Прошла мимо, делая вид, что не услышала.

— Чего ты ломаешься? Я могу заплатить!

От услышанного захотелось помыть уши.

Глубокий вдох и выдох. Надо продержаться совсем немного, и дальше…

"Подумаю об этом потом. За пределами Эксмура".

Пока мыслить здраво все равно проблематично.

Не встретив никого на пути, спокойно поднялась на свой этаж.

Зайти в блок, перешагнуть невидимый порог оказалось сложно. Страх столкнуться с Брэдфордом затмевал все остальные эмоции, кроме скулящей злости.

Опасения были напрасны. Блок пустовал.

Умывшись, взяла пустой бокал, целый лимон, нож и бутылку минералки. Сгрузила в своей комнате вместе с двумя бананами.

На стрессе не хочется есть, а этого вполне хватит, чтобы протянуть до утра без боли. Выходить из комнаты она не планировала.

"В туалет, конечно, придется. Подгадаю момент тишины, чтобы ни на кого не напороться".

Самая трудная борьба — с самим собой.