Нарастающая пульсация, напряжение. Эйфория и наслаждение от удовольствия, котороеонаему доставила.

Вязкая сперма растеклась по языку, оставляя горьковатый терпкий привкус. Сглотнула, не чувствуя отвращения.

Никогда не думала, что сделает это. Даже допускать как вероятность было противно.

Не в этом случае.

Поднялась под пристальным взглядом. Из приоткрытых губ Мэлла вырывалось неслышное частое дыхание.

Она совершенно точно сводила его с ума.

Дернул за талию на себя, прижимая к мокрому телу. Мягко, уверенно оттянул волосы, запрокидывая ее голову.

Смял губы, настойчиво врываясь в рот. Чувствуя собственный вкус. Делясь эмоциями. Чувствами.

Без лишних слов. Все и так понятно.

Джул с мечтательной улыбкой повисла на его шее.

— Мы точно опоздали на первую пару.

— Какая жалость, — хмыкнул Мэлл, поглаживая упругое полушарие ягодицы. — Можем каждый деньтакначинать.

От такой перспективы внутри что-то восторженно запело, но разум не спал.

— Тогда меня отчислят, — засмеялась Джул.

Мэлл вышел из душа. Подал ей полотенце, взял свое.

Вытираться перед ним почти так же волнующе, как позволить ему себя мыть. Он не отворачивался, провожая каждое ее движение. Подогревая неловкость.

— Ты не думал, почему я убегала от себя? Во сне.

Она надеялась отвлечь его вопросом, чтобы перестал неусыпно за ней наблюдать, но что-то пошло не так. Мэлл вытирал шею, слегка наклоняя голову вправо… влево… с куда более пронзительным взглядом.

"Ему не обязательно что-то говорить, чтобы смутить меня".

Оставив волосы мокрыми, обернула полотенце вокруг себя.

Невозможно оставаться невозмутимой.

— Есть одна теория, — Мэлл набросил халат. — Помнишь, когда начались кошмары?

О, да. Сложно забыть самый первый сон, от которого проснулась в холодном поту и в истерике. Натянутые до предела нервы кошмар перерезал стальными ножницами.

Кивнула, надевая халат.

— До того, как задвинула память, или после?

Джул задумалась.

Стоя спиной к Брэдфорду вытянула полотенце. Запахнула полы халата, пытаясь восстановить хронологию.

Воспоминания о своем адовом состоянии по-прежнему неприятно отзывались внутри. Мотнула головой, зацепив в зеркале свое отражение.

Нахмуренные брови откинули назад. В тот день, когда решилась на опасный шаг.

Она стояла в ванной. По ногам стекала вода — только что вышла из душа. Опустошенная. Заполненная до краев отчаянием. Гневом. Ненавистью. К себе. К Ирвин. К блондину из клуба.

Опираясь на край раковины, устав бороться с собственной памятью, смотрела на свое отражение. С синими кругами под глазами, кожа посерела от недосыпа и недоедания. Убогий, жалкий вид.

Ей снились кошмары, но другие, поэтому спала мало и плохо.

— После.

Посмотрела на отражение Мэлла за плечом.

"Ты часто оказываешься прав".

Страшно услышать, что он скажет.

— Та часть тебя, против которой ты боролась, чувствовала себя нормально, пока ты не попыталась от нее избавиться.

Мотнула головой, не соглашаясь.

— Мне было отвратительно.

Мэлл усмехнулся.

— Ты спросила, что я думаю. Принимать мой ответ или нет — решай сама.

Коротко обнял, оставляя на губах тепло поцелуя.

— Удачного дня, малышка.

Растеряно проводила его спину.

Как она могла себя чувствовать нормально, когдаейбыло плохо? Абсурдно.

Что вообще значит его ответ? Что она выдумала свои страдания?

"Я ничего не придумывала".

Захлопнула за собой дверь, оставляя после долгого купания аромат грейпфрута.

Дым заполнял легкие, не затрагиваяважные, нужныеэмоции. Перед глазами все еще стояла обнаженная Джульет. В пене. На коленях. В полотенце.

В любой вариации. В любом виде.

Лучшая.

Продел худи через голову, держа сигарету в руке.

Надо спуститься в клуб. Держать происходящее под контролем.