В небольшой комнате, наполненной табачным дымом, стоял невероятный галдеж. Капитаны баркасов, собранные сюда по приказу Кудрат, вели между собой горячий спор. Из отдельных фраз Кудрат понял, что речь идет о предстоящем выходе в море. Спорящие не сразу заметили управляющего. Перебивая друг друга, они винили во всем мастеров, которые оставались на буровых в шторм и непогоду. Когда стоявший у окошка низенький и полный капитан знаком указал на остановившегося в дверях Кудрата, мгновенно наступила тишина. Несколько человек встало, уступая место управляющему,

– Сидите, сидите!
– остановил их Кудрат.

Он достал папиросу, щелкнул автоматической зажигалкой и, сделав две-три глубокие затяжки, обвел капитанов испытующим взглядом. Почти все они были молодыми людьми.

– Я вижу, ребята, скучно вам без дела, - начал он шутливо.
– Против воли я никого не принуждаю выйти в море. Кто вызовется сам, добровольно, тот и пойдет. Предупреждаю: требуются выдержка и решительность!

Из полутемного угла послышался голос капитана "Чапаева":

– Я все-таки опытнее других. Разрешите мне!

– "Разрешите..." - усмехнулся Кудрат.
– Зачем спрашивать у меня? Вот откуда должно исходить разрешение!
– и он рукой указал на сердце.

– Трудновато, товарищ Исмаил-заде... Когда я отвозил старика Рамазана, чуть не пошли ко дну. Подбрасывало так, что головами облака задевали...

– Знаю, - отозвался Кудрат, дымя папиросой.
– Но буря длится четвертый день. Возможно, что наши товарищи работают без воды и без хлеба. До сего времени они сами не давали согласия на подвоз провизии. Но вы представьте на минуту себя на их месте! Голодные, усталые, а работу не прекращают... Так кто же хочет ехать добровольно?

– Все!
– воскликнул стоявший у окошка низенький и полный парень.

– Все!
– раздались голоса.

– Я готов!
– заявил капитан "Чапаева".

"Молодец", - подумал Кудрат, с улыбкой глядя на него и спросил:

– А ну, скажи, как ты подготовился?

– Как? Взял длинную веревку.

– Это для чего?

Капитан засмеялся:

– Или доставлю старику Рамазану продукты, или повешусь...

Кудрат сразу стал серьезным:

– Совсем не к месту твоя шутка!

– Хорошо, товарищ Исмаил-заде, скажу без шуток... Нельзя будет вплотную подойти к буровой, поэтому и нужна веревка. Придется привязывать к одному концу веревки круги колбасы, головки сыра, консервные коробки и забрасывать на мостки. Не знаю только, как с хлебом быть... Я беру с собой еще длинный канат, чтобы прицепиться. Иначе любая волна отбросит меня на полкилометра от буровой...

"Ну, этот справится!" - обрадовался Кудрат.

– А вы подготовились?
– обратился он к другим капитанам.
– Кто не может положиться на собственную сноровку, пусть скажет заранее...

На этот раз никто не откликнулся.

– Труднее всего, конечно, добраться до сто пятьдесят пятой. Придется пройти по открытому морю два с лишним километра. Добираться до остальных легче. Случится что-нибудь - можно выбраться на берег и вплавь. Пусть двое из вас на всякий случай держат наготове баркасы у пристани. А остальные не мешкая отправляются на буровые.

Не прошло и четверти часа, как продукты были выгружены из машины, распределены по указанию Бадирли, и баркасы один за другим вышли в море.

Впереди всех шел "Чапаев".

Стоя на пристани, Кудрат с тревогой глядел на море. Прислушиваясь к бешеному вою ветра, он не отрывал глаз от "Чапаева".

– Товарищ Кудрат, - говорил срывающимся от ветра голосом Бадирли, ухватившись обеими руками за фуражку, - почти все эти ребята - фронтовики, не то видели... Моря они тоже не боятся. А вот как причалить и перебросить на буровые продукты - это их беспокоит...

Управляющий молчал. Клокотавшее в бешенстве море словно хотело вырвать пристань из-под ног Кудрата. Огромные волны с могучим ревом бились о берег.

То ныряя и скрываясь из глаз, то взлетая высоко на гребни волн, "Чапаев" и следовавшие за ним баркасы упорно прокладывали себе путь.

– Доплывут...
– с уверенностью сказал Кудрат.

5

На буровой Рамазана никто и не думал, что придет баркас. Вся бригада надеялась только на одно: буря скоро утихнет. Работа не прекращалась ни на минуту. В эти штормовые дни долото углубилось на четыреста двадцать метров. Стало быть, не сегодня - завтра глубина забоя достигнет трех тысяч метров, и скважина будет готова для эксплуатации. По правде говоря, такие темпы оказались неожиданными и для самого мастера Рамазана. Работа изнурила и его, и рабочих.