– Нам об этом известно, - отозвался тот же молодой инженер, который сидел против Кудрата.
– Бригады составлены и проинструктированы. Мы готовы выехать хоть сегодня. Ждем только ваших указаний.

– Но имейте в виду, - предупредил Кудрат, - что ваша поездка ни в коем случае не должна отразиться на вашей основной работе. Так и скажите остальным товарищам.

– Можете не сомневаться, товарищ управляющий. Все понимают значение задания. Некоторые из товарищей в свободное от работы время успели запастись кое-каким оборудованием и материалами.

– Правильно!
– кивнул головой Кудрат.
– Но все же не забывайте, что все вы нужны здесь. На селе пробудете не более месяца.

– Понятно!

Исмаил-заде обратился к другому инженеру, который сидел сбоку, облокотившись о письменный стол:

– В какое селение вы едете?

– Забыл, как называется, товарищ управляющий. Но знаю, что там колхоз имени Низами. Находится на самой макушке горы. До Шемахи поедем на машине, а там на лошадях. Я связался по телефону с председателем колхоза. Он уже месяц, как ведет подготовку. Все земляные и строительные работы закончены.

– Стало быть, вы едете в селение Сарбан. Отлично!
– Кудрат вдруг вспомнил Таира.
– А вы знаете, что несколько парней из этого колхоза работает у нас?

– Знаю, - братья Байрамлы. Я было включил в бригаду и Таира, но затем передумал. Ему там делать пока нечего. Но когда будет нужно, хорошо бы командировать его на проводку линий. Дельный парень.

– Можно... Да, вот что еще. Захватите с собой теплую одежду. В тех местах уже изрядно холодно... Ну, я вас больше не задерживаю. Подготовьтесь и выезжайте...
– Исмаил-заде попрощался с инженерами и техниками. Передайте привет колхозникам.

Все вышли. Кудрат снова взглянул на барометр. Стрелка не сходила с отметки "буря".

4

Когда Мирзоеву стало известно, что его направляют в трест Кудрата в качестве рядового инженера, он решил отсиживаться дома, пока не уляжется весь этот шум. Жена и дети не знали, что он отстранен от должности, и первое время сам Мирзоев не хотел говорить им об этом. "Зачем портить всем настроение?" - думал он. Мрачный и угрюмый, он целыми днями сидел без дела. Перемена, происшедшая в нем, не могла остаться незамеченной, и, уступая настойчивым расспросам жены, Мирзоев, наконец, признался:

– Завистники стали мне поперек дороги. Будто бы я не давал ходу другим. Позавчера отдали приказ и направили меня рядовым инженером в подчинение моего злейшего врага.
– Мирзоев глубоко вздохнул и замолк.
– Мстят мне, Диляра, ох, как мстят! Нанесли такой удар, что век не забуду. Ты сама знаешь, что я поднялся на должность заместителя начальника "Азнефти" не по протекции доброго дяди, а только благодаря своим способностям. Но зависть заела людей. Не могли, видно, мириться с тем, что я раньше всех достиг высокого положения. И вот все пошло прахом. Чего только не сказал мне Асланов? Оговорили! Иначе, с чего бы ему возненавидеть меня? Эх!.. Такова уж, видно, моя судьба.

Диляра не любила вмешиваться в служебные дела мужа. Она интересовалась лишь детьми и домашним хозяйством. Но, видя, что сегодня муж нуждается в утешении, она сказала:

– Не печалься, Салах. Не вечно же человеку занимать высокий пост?

По натуре своей Диляра была доброй и отзывчивой женщиной. Даже о недостатках мужа она говорила всегда осторожно и с опаской, чтобы не обидеть его. Она знала кое-какие грехи за мужем и могла бы намекнуть на них, но, видя, как он угрюмо шагает по комнате, решила лучше промолчать.

– Салах, - мягко говорила она, - ты знаешь характер Асланова лучше меня. Сегодня он критикует, снимает с поста, а когда видит, что ты исправился и работаешь не за страх, а за совесть, сам же берет тебя за руку и поднимает. Он не из тех, кто таит злобу.

– Эх! Поздно уж мне. На-днях он критиковал всех на совещании. А когда дело дошло до меня, только махнул рукой. Нечего, дескать, ждать толку от Мирзоева. Я знаю, что это значит. Кого он любит, того критикует, а меня... Нет, меня он, должно быть, здорово не взлюбил, Диляра. Не знаю, как этот Исмаил-заде ухитрился уронить меня в его глазах? Просто убил он меня!..

Прошло три дня. Шторм на море продолжался. Слегка ослабевший было ветер задул к вечеру третьего дня с новой силой. В этот день Мирзоев раза два звонил в трест Кудрату. Он узнал, что управляющий не отлучался из треста ни днем, ни ночью. Мирзоеву стало совестно так долго отсиживаться дома, и он решил с утра выйти на работу. "Если так будет продолжаться и дальше, так мне, может, придется ждать целую неделю", - подумал он и попросил жену достать тот костюм, который он носил, будучи рядовым инженером. Это еще больше расстроило семью, в которой и без того уже царило уныние.