– Хорошим бывает мясо, а не человек. Человек не может быть одинаковым – одинаково плохим или одинаково хорошим – он всегда, во всём и со всеми, даже с самим собой, разный.

– И одновременно такая заноза, – закончила свою прерванную мысль я.

– Привыкнешь, когда переживёшь свой пароксизм душевной муки.

– Ещё и образованная. Откуда образование в мире, в котором не осталось ни единого университета?

– Университетов не осталось, зато остались книги.

– Любишь читать? – в груди вдруг кольнуло из-за внезапного воспоминании о Кее.

– Когда-то любила.

– Что же сейчас?

– В Паддоке нет книг, если ты не заметила.

– Но вы поёте песни, Нэцкэ читала отрывок поэмы, и при этом у этих людей напрочь отсутствует память?

– Они выучили то, что я им надиктовала. Песни и стихи – мои воспоминания, которые они воспроизводят.

– Зачем? – почувствовала желание узнать я, параллельно задумавшись над тем, какие у неё интересные и яркие обрывки воспоминаний, по крайней мере из того, что я уже слышала.

– Чтобы если меня однажды не станет, у них остались хотя бы стихи, хотя бы ноты. Пока человек читает хорошие стихи и поёт хорошие песни, он не может заниматься вредным делом, а значит не располагает возможностью навредить ближнему.

– Я думала, что хорошим может быть только мясо, – криво ухмыльнулась я.

– Поэзия – это плоть и кровь. Тебе не понять.

– Ну да. Куда же мне до тебя!

– Развивай свой эмоциональный интеллект, а то так и останешься Отмороженной.

– Знаешь что…

– Знаю, – Дикая вступила в первую линию Тёмного леса и скрылась за густыми еловыми лапами.

Вот ведь… Помпадурка! Что бы это ни значило.

Пока Дикая, стоя на коленях у родника, занималась заменой бутылок, я, приложив стрелу к тетиве лука (из которого всё ещё стреляла не особенно воодушевляюще, а значит мне нельзя было всецело доверять обязанности телохранителя), стояла на страже (очевидно ведь, что эта Дикая самонадеянна, но и проницательна одновременно, а значит опасности в этот момент не предвидится).

– Знаешь о чём я думала? – снова начала я.

– Знать не хочу.

– Ты уходишь из Паддока с первым лучом света и возвращаешься с наступлением сумерек, при этом ты единственная свободно передвигающаяся по Тёмному лесу…

– Снова мне слушать твой бред?

–…И при этом ты неестественно красива, как минимум на внешнюю оболочку.

– Ты сама, как я посмотрю, не из уродин.

Умеет же эта льдина делать комплименты.

– Не из таких, у которых кожа бархатом стелется.

– Ты не трогала мою кожу. Вдруг она чистый сургуч?

– Со стороны больше на бархат или шелк смахивает. А когда я впервые пришла в сознание, ещё находясь в капсуле, твои волосы и кожа будто сияли.

– Свет исходил из твоей капсулы, а не от меня. И плюс ко всему ты, похоже, была под кайфом: возможно тебе что-то вкололи перед тем, как ввели в криосон.

Я сразу же вспомнила укол в область шеи, почувствовавшийся мной за несколько секунд до окончательной отключки. Видимо я и вправду была под действием какого-то наркотика, раз мне всерьёз привиделось сияние Дикой. И всё же я не собиралась сдаваться:

– Плюс ко всему перечисленному, ты самая первая из оказавшихся в Паддоке и единственная, кто смог так долго продержаться здесь. Похоже на настоящую мистику.

– К чему ты клонишь? – пряча полную и тщательно закрученную бутыль в заросли кустов, Дикая наконец покосилась на меня взглядом.

– Развиваю следующую мысль: может ты какое-то существо? Типа вампира. Ну или типа охотника на вампиров.

– Ну у тебя, конечно, фантазия неплохо развита, – оттолкнувшись от камня, охотница встала на ноги.

– Ещё одна странность: лидер коалиции и не головорез-мужик, хотя основной перевес состава коалиции именно в мужскую пользу.

– Что ещё за коалиция?.. – при этих словах глаза собеседницы резко округлились, и в следующую секунду… Я даже не успела моргнуть и глазом… Стрела была выпущена прямо в меня… Я лишь успела увидеть, как она приближается к моему лицу и… Задевая мою отросшую челку, привычно уложенную набок, пролетает в паре сантиметров от моей щеки.

Запоздало отреагировав на произошедшее, я резко дернулась, и в следующую секунду услышала за своей спиной противный, чавкающий треск, как могло бы треснуть сгнившее дерево или… Кость.

Я обернулась до того, как Блуждающий, очень высокий и в изодранной одежде, рухнув на колени со стрелой во лбу, повалился ничком в мох всего в пяти шагах от меня. Кусты, росшие всего в десяти метрах правее нас, заходили ходуном.

– Включай скорость, Отмороженная! – уже на бегу окликнула меня Дикая.

Глава 17.

Мы сидели на дереве уже третий час. Забрались ли мы на него добровольно или нас загнали на него, я до сих пор так и не поняла, хотя анализировать пыталась. Блуждающих оказалось трое, с учётом того, которого Тринидад завалила в самом начале нашего марш-броска, продлившегося всего пару минут и закончившегося нашей встречей с огромным разветвлённым дубом, любезно предоставившим нам свой разбитый молнией напополам ствол, по которому мы и смогли, толкаясь, забраться наверх, и расположиться на двух соседствующих между собой ветвях. Сначала Блуждающих было не видно, хотя пока мы бежали я была уверена в том, что они дышат нам в спины. Но уже спустя минуту после того, как мы вскарабкались на дуб, из-за низкорослых деревьев вынырнуло сразу двое.