– Нет.

– Но тебя ведь не устроила сегодняшняя добыча.

– Устроила, – парень уже цедил свои ответы сквозь зубы.

– Вот и славно. Чья очередь петь сегодня?

Очередь была Нэцкэ. Но она предпочла не петь, а просто с выражением прочесть наизусть заученные стихи:

…вырезано…

…Шагаю медленно, спешить как будто никуда не надо,

со всех сторон густой туман и тягостно прибой звучит,

и руки спрятаны в карманы…

И ощущение, что где-то далеко болит,

но что болит – совсем не помню,

а может даже и не знала никогда,

и боль фантомная, и я фантомом

сейчас здесь где-то, где шумит вода.

А веток нет… Следов моих почти не видно,

зато вокруг белым-бело, как бел бывает снег…

И вдруг остановилась от виденья:

вдали передо мной нарисовался силуэт,

как будто бы чуть-чуть знакомый,

хотя знакомых у меня здесь нет,

но в памяти вдруг всплыл образ искомый -

тот проводник, что не пробил мой маленький билет.

И появилось ощущение досады:

я здесь совсем одна, и он один.

Быть может, завести с ним разговор? Хотя бы

из-за того, что говорить нам нет причин.

Я стала медленно, но верно приближаться,

а человек в чёрном плаще как будто ждал,

хотя стоял ко мне спиной… И он дождался:

я скоро встала там, где он стоял.

…вырезано…

… – Мы все всего лишь маленькие люди,

и действия наши бывают неверны,

не тем мы верим и не тех мы любим…

– Вы “гении” от слова “дураки”!

Вам дай лишь слово – звуки исказите,

вам жизнь дают – ворочаете нос,

вам крылья за спину давай!.. Вы всё клеймите.

Вы – свечи: плавите своей же жизни воск

пока горите… А когда сгорите

клять склонны свой же собственный огонь.

Вы изначально падшие и не взлетите,

пока на сердце не возложите ладонь,

чтобы раскаяться, попробовать понять иль извиниться,

чтобы хоть раз всех и за всё благодарить.

Вы умирать, пусть неосознанно, спешите,

но что страшнее – вы осознанно забыли жить.

Бежите за наградой бесполезной,

всё суетитесь ради призрачных оков.

Вы можете здоровым быть, но служите болезням.

– Как будто ты и сам не есть таков.

– Мы о тебе. Ты ведь еле шагаешь.

– Подумаешь. Могу и перестать шагать.

– Не мудрено остановить свой шаг, когда хромаешь.

А ты попробуй разогнаться и бежать.

Отбрось сомненья – боли нет и тягот нет, нет власти

дурного там, куда ему закрыли дверь.

Всё в мыслях. Мысли – это пасти,

которые разверз твой личный зверь…

…вырезано… *Отрывки из произведения “Поэма О…”.

Что это был за зверь и был ли это вообще зверь? Ведь похож на человека. Но не человек. Скорее… Человекообразное существо. Дикая так ничего и не пояснила. Со стороны могло показаться, будто она всерьёз считает, словно я не нуждаюсь в разъяснениях – сама всё прекрасно знаю и понимаю. Но на самом деле с каждым днём пребывания в Паддоке я убеждаюсь в обратном: я либо знаю недостаточно, либо вовсе ничего не знаю. В течение последних часов на ум мне раз за разом приходило только одно определение под параметры увиденного – чудовище. Из-за этого слова я никак не могла расслабиться и заснуть, а потому после отбоя ворочалась в своём гамаке, как заведённая, хотя сама этого не замечала. Но, как оказалось, моя нервозность была заметна для других.

– Эй, Отмороженная, – справа послышался протяжный шёпот Абракадабры. Прежде она спала на выходе из Ночлежки, справа от Дикой, но сегодня, из-за пролитого Парагриппом чая на её место, переместилась на свободный гамак, висящий в трёх шагах правее моего. Свободных гамаков в Ночлежке висело несколько, должно быть, они принадлежали тем, кто не вернулся из Тёмного леса, но Нэцкэ во вторую мою ночь здесь сказала мне, что мой гамак новый, якобы прилетевший в посылке вместе со мной.

– Чего? – спустя секунду похожим шёпотом отозвалась я.

– Ты громко дышишь, Отмороженная. Чего не спишь? – Я не ответила. – Что-то увидела в Тёмном лесу?

Что-то… Ха!.. Что-то…

– Что-то вроде человека, – покусав губы изнутри, всё же решила отозваться я.

– Ты о Блуждающих что ли? Так это ж ничего необычного. Я уж думала, что ты Люминисценов видела. Хотя бы одного.

– Люмино-кого? – я выглянула из своего гамака и посмотрела в сторону собеседницы, черты которой в темноте было сложно рассмотреть.

– Эй, вы мешаете заснуть, – вдруг пожаловался недовольным тоном из другого гамака Парагрипп.