— Я и так улыбаюсь лишь тебе одному, — проговорила я немного смущённо.

— Да? То есть всем тем старшеклассникам ты не улыбалась?

— Нет, конечно, — съехидничала я весело. — Я улыбалась тебе! Чтобы ты ревновал!

— Я ревновал, — тоже усмехнулся мужчина. — Ты даже не представляешь, насколько близко все твои дружки были от одностороннего полёта на небеса, — прошептал, склонившись ко мне ближе, почти касаясь своими губами моих.

Я на это только плечами пожала. Да и неожиданно в голове возник иной вопрос, который я и поспешила озвучить.

— Ты когда-нибудь любил раньше?

— Возможно. Когда-то. Давно, — со вздохом признался мужчина, отпустил моё лицо и направил машину на магистраль, вливаясь в поток других автомобилей.

Хм…

Хотелось расспросить поточнее об этом, но возникла уверенность, что на сегодня с откровениями покончено. Вон как посмурнело его лицо. Поэтому продолжать неприятную тему не стала. Тем более, вскоре мне пришлось думать о другом. Дома ждал хмурый папа.

— Снова с ним была? — начал без предисловий он, как только я разулась.

— Да, папа, я снова была с Артёмом, — не стала я врать. — Он забрал меня после музыкалки и подвёз до дома, но перед этим мы немного прогулялись по центру. Всё прилично.

Отец ничего не сказал. Просто стоял и сканировал меня тяжёлым взором, отчего с каждым пройденным мгновением всё больше накатывало дикое раздражение. Ведь ничего плохого не сделала, а он смотрит так, словно я воровка какая-то.

— А уроки сделала, чтобы гулять ходить? — наконец, полюбопытствовал мрачным тоном.

Началось…

— Как же вы с мамой мне надоели с этой учёбой! — выдохнула я недовольно. — Можно подумать жизнь состоит из одних уроков.

Дожидаться ответа я не стала, направившись в свою комнату.

— Галина! — донеслось разгневанное вслед.

— Папа, хватит, очень тебя прошу, — обернулась к нему. — Сделаю я ваши уроки. Доволен?

И дверью ещё хлопнула перед его носом, закрывшись на замок.

Достал!

А ещё гнев мамы надо будет пережить. Я не зря сказала Артёму, что с папой ещё всё легко прошло. Мамочку так просто не возьмёшь. Как, правда, уволит… А мне бы этого не хотелось. Уж лучше дождаться совершеннолетия рядом с ним, чем вдали от него.

Впрочем, о том, насколько я права или нет нам с Акимовым довелось узнать уже скоро. Через неделю.

Вышло всё совершенно случайно. Совсем не так, как мы планировали.

В тот субботний день у нашего класса уроки закончились раньше положенного из-за отмены геометрии. У Артёма получилось окно, и мы с ним засели в пустующем на тот момент музыкальном классе, где я на пианино наигрывала ему одну из своих мелодий. Акимов опирался бедром о парту, сложив руки на груди, и неотрывно смотрел на меня с лёгкой полуулыбкой на губах. И всё бы ничего, но я из-за этого очень смущалась и постоянно сбивалась с ритма. В итоге, даже прикрыла глаза, сосредоточившись на музыке, чтобы не отвлекаться. Да только пристальный взгляд мужчины и видеть не надо было, настолько остро он ощущался. Всей кожей.

— Красиво, — прокомментировал Артём, когда музыка смолкла. — Это кто? Бетховен, Бах, Чайковский? Или кто там у нас ещё есть? Шопен?

Вот ту я смутилась, не зная, как сказать правду. С другой стороны, в любви могу признаться ему, а в том, что написала для него мелодию — нет? Как-то глупо. И всё же признаваться не спешила.

— Что молчишь? Сама не помнишь, что ли? — подначил Акимов, хотя взгляд стал заметно серьёзней.

Словно он уже догадывался о моём секрете.

— Твоё? — подтвердил мои мысли он.

Я на это согласно кивнула и ладони спрятала между коленями, крепко сжав их. И посмотреть на мужчину не решалась.

— Лина, — раздался тихий голос над ухом, ухватил мой подбородок и заставил смотреть на него. — Это очень красивая мелодия, и ты зря скромничаешь, — улыбнулся Артём мне ласково-ласково.

— Я её написала в тот день, когда впервые тебя увидела, — призналась едва слышно.

На лице Акимова мелькнуло изумление, быстро сменившееся самодовольством.

— Даже так, — хитро прищурился он. — Только одну? — уточнил невинным тоном.

Это-то и привело в чувство.

Вот ведь наглец и гордец!

— А тебе мало? — возмутилась я громче, чем собиралась и тут же покосилась на дверь.

Благо никого там не оказалось.

— Мне всегда и всего мало, что связано с тобой, — стало мне ответом.

Вкрадчивый голос Артёма прошёлся по позвоночнику тёплой волной, вызывая на коже множество мурашек.

— И думается, дальше будет только хуже, — добавил мужчина, склоняясь ниже, а после вовсе поцеловал.

Ласковый, неспешный поцелуй кружил голову похлеще любой высоты. Горячие ладони, скользящие по моей спине вверх, сводили с ума, пробуждая в теле уже знакомое томление. И не заметила, как оказалась сидящей на мужских коленях в довольно провокационной позе, обняв сильное тело руками и ногами.