— Ну, уволит, так уволит, — безразлично пожал плечами Акимов. — Так даже проще станет.

— М-м… тебе не придётся ждать моего совершеннолетия? — уточнила я с невинной улыбочкой.

Артём резко остановился и буквально обжёг меня своим резко потемневшим взглядом.

— Искушаешь, малыш, — прошептал в губы, прижав меня к перилам моста.

Я на это обняла его за шею обеими руками и приподнялась на носочки.

— А я давно говорю, не надо сдерживаться, малыш, — вернула его тональность и обращение.

Ответом мне стал жадный поцелуй, от которого откровенно подкосились колени. И я бы непременно рухнула к ногам этого потрясающего мужчины, не удерживай он меня.

И данный человек мне ещё что-то будет говорить об искушении и сдерживании?

— Ребят, шли бы вы домой, — прокричал какой-то парень рядом со смехом.

— Перестань, — укорила его девушка.

Артём тут же отстранился, тяжело дыша.

— Отвезу тебя домой, — проговорил хриплым голосом, криво улыбаясь.

— Не хочу домой, — уткнулась я лбом в мужскую грудь.

— Знаю.

Мужские руки прижали к себе ещё крепче. И долго не отпускал. Артём просто стоял и обнимал, привычно массируя шею, тем самым сводя с ума ещё больше, чем недавними поцелуями.

— Когда у тебя маму выписывают? — задал неожиданный вопрос некоторое время спустя.

— Не знаю, а что?

— Думаю, будет лучше, если мы ей в больнице всё расскажем. Там врачи есть. Успокоят если что, — заметил Артём невинным тоном.

Я не удержалась от смешка.

— О да, представляю, — протянула с весельем.

— Вот и я представляю, — тяжко вздохнул он. — Ладно, идём, действительно отвезу тебя домой, пока твой отец не поднял на ноги всю полицию, — отстранился и погладил меня по щеке.

Я прижалась к его ладони в ответ. Удивительно, но несмотря на низкую температуру воздуха, руки у него были тёплыми. Мне вообще казалось, что он никогда не мёрзнет.

— Знаешь, мне до сих пор не верится, что ты в меня влюбился, — призналась я честно. — Вокруг тебя ведь столько девушек, и намного красивей. Я видела. А ты выбрал меня. Обычную невзрачную малолетку.

— Я уже говорил, внешняя красота — не есть красота внутренняя. А те девушки просто красивые пустышки в большинстве своём. К тому же, они, как и я, искали лишь развлечение на ночь, не более. Какая уж тут любовь, — усмехнулся Акимов, направившись к месту, где оставил свой автомобиль.

— Я им завидую, — вздохнула я. — И ненавижу. В отличие от меня, они знают, каково это — быть с тобой.

Меня одарили снисходительной улыбкой.

— Ты не права, — покачал головой мужчина, останавливаясь возле белой тойоты. — Не знают. В отличие как раз от тебя, — щёлкнул по моему носу и открыл дверцу.

— Но с ними ты спал, — заявила я обиженно, не спеша садиться в салон.

— Ни разу! — возмутился тот в ответ.

— Да каждую ночь! — парировала я.

— А вот и нет! Доказательства? — прищурился Артём, прижав меня к автомобилю, выставив руки по бокам от моих плеч.

— Ты издеваешься? — опешила от такой наглости.

— Я? Это ведь ты на меня клевещешь! — вновь отстранился и сложил руки на груди, с насмешкой глядя на меня с высоты своего роста.

— То есть это не ты водил к себе каждую ночь девиц? — съязвила я недовольно.

— Водил, но ни с одной не спал. Сплю я всегда один. Ну, с некоторых пор ещё с тобой.

Ухмылка на мужских губах стала только шире.

— А-р, ненавижу тебя! — топнула я ногой в бессилии, понимая, что кое-кто действительно надо мной издевается. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду! — отвернулась и уселась в салон машины.

Артём закрыл за мной дверцу и, обойдя капот, уселся за руль. Правда, куда-то ехать не спешил, хоть и завёл двигатель.

— Тебя так волнует, что я с ними занимался сексом, а с тобой нет? — посерьёзнел Артём.

— Да! — едва ли не плакала я.

Акимов обхватил моё лицо обеими ладонями, вынуждая развернуться к нему и смотреть исключительно на него одного, стирая дорожки слёз большими пальцами.

— Это был всего лишь секс, медовая. Который я даже не помню. И ни с одной из них я ни разу не задумывался о чём-то большем. Но ты… Увидел тебя на вашем первом уроке и понял, что пропал, — улыбнулся до того мягко, что не возможно было не улыбнуться в ответ. — Смотрел на тебя и ощущал себя извращенцем. И не потому, что захотелось разложить тебя на рабочем столе. А потому что ощутил дикое желание узнать тебя. Обнять. И чтобы ты улыбалась лишь мне одному… Такое вот странное желание к обычной невзрачной малолетке, — передразнил меня.