Мама взяла себя в руки и теперь говорила привычно сухо, констатируя факты, не больше. Она не ругалась, но это было куда как хуже. Потому что родительница теперь анализировала сложившуюся ситуацию и искала её решение. А вот до чего могла додуматься… и так понятно. Я же совершенно не желала, чтобы Артём увольнялся!

— Мама, всё совсем не так! — встала я на защиту того, но тут же оказалась вновь задвинута за широкую спину.

Мужчина меня ещё и осуждающим взглядом одарил. Прям обидно сделалось. Я его тут стараюсь обелить, а он!..

Впрочем, мой демарш на маму не произвёл никакого впечатления. Более того…

— Ксения Кирилловна, — обратилась она к Истоминой. — Не могли бы вы сделать мне одолжение и сходить с моей дочерью в магазин за хлебом? — протянула деньги, которые я раньше и не заметила в её руках. — Буду премного благодарна.

И ведь по голосу можно понять, что отказ не приемлем. Вот и учительница это поняла.

— Да, конечно, — улыбнулась девушка, взяла купюру и, прежде чем я успела возразить, утянула на выход, оставив двоих дорогих мне людей общаться наедине.

Да как так-то?!

— Успокойся. Твоя мама его не убьёт. А Артём умеет находить общий язык практически с любой женщиной, вне зависимости от её возраста. Вот увидишь, когда мы вернёмся, тебя ждут положительные новости, — подбодрила меня Истомина, чем изрядно удивила.

Я даже передумала возвращаться. Интереснее было другое.

— И вы, что же, совсем не против? — уточнила я.

— М-м, а почему я должна быть против? — искренне удивилась она, следуя сторону своего кабинета.

Подозреваю, за вещами. Так и оказалось.

— А вы разве… ну… — не сразу нашлась я со словами, замерев на пороге пустого класса. — Не ревнуете? — всё же задала волнующий меня вопрос.

Теперь Ксения Кирилловна посмотрела на меня не просто удивлённо, а с таким видом, что я себя дурой ощутила.

— С чего бы? — ответно поинтересовалась она.

— Ну-у…

— Ой, всё! — выставила девушка руку в останавливающем жесте. — Вот уж не думала, что ты так же, как и остальные, веришь в эти слухи, — откровенно укорила. — Если тебе так спокойней будет, то у меня есть парень. И это не Артём. А с Артёмом у меня никогда ничего не было. Я никогда его не любила. Если только как друга. Как друг ему цены нет. Молиться надо даже, — усмехнулась, подхватила свои вещи, закрыла кабинет, предварительно почти что вытолкав меня из него, и направилась к лестнице.

Я послушно последовала за ней.

— То есть вы в него не влюблены?

— Сказала же, у меня есть парень. Я его люблю.

На лице Истоминой расплылась неожиданно мягкая улыбка, адресованная явно каким-то мыслям. Или точнее, правильней сказать, тому, о ком говорила, хоть этот некто и не видел этого.

И не знаю, почему, но я ей поверила. Конечно, Артём ранее тоже говорил нечто похожее. Но лишнее подтверждение никогда не помешает!

Артём

Мать Галины смотрела на меня, не мигая. Как и я на неё. Лишь раз отвлёкся, провожая взглядом хрупкую фигурку медовой, которой пришлось уйти. Надеюсь только, она не наделает глупостей. А то с её эмоциональностью станется подслушивать или ещё что сотворить. С той же Ксюшей разругаться. Впрочем, о том мне не долго позволили размышлять. Как только мы остались наедине с Инессой, та продолжила говорить.

— Я понимаю, что если стану запрещать что-то, выйдет обратный эффект, но и вы поймите, Артём, ситуация не из тех, на которые хотелось бы закрыть глаза и забыть. И не потому, что в ней участвует моя дочь, а потому что в ней участвуете вы. Если верить вашим словам, то вы её любите. И я в это даже верю. Но только я не верю в любовь Галины. Поймите меня правильно, я не говорю, что моя дочь не любит или, упаси боже, не умеет любить, но вспомните себя в шестнадцать лет. Сколько продлятся её чувства? Как скоро она встретит ровесника и поймёт, что с ним у неё больше общего, чем со взрослым мужчиной? Я также понимаю, что у неё играют гормоны и ей хочется познать неизведанное, а тут такой шикарный кандидат. И…

— Я с ней не спал, — перебил я женщину. — Да, были поцелуи, не отрицаю, но границ я не переходил.

Инесса Николаевна прикрыла глаза и вяло улыбнулась, а после подошла к столу, на котором стоял кувшин и стакан с водой, пригубив из последнего. Да там же и уселась на стул.

— Я рада это слышать, — сказала она через некоторое время, полное напряжённого молчания. — И благодарна вам. И… это из-за вас мою Галю так одолевали противоречия?

— Да. Я долгое время старался выдерживать дистанцию. Ей это не нравилось.

— И вновь я вам благодарна, — вяло улыбнулась она. — Но вы должны быть готовым к тому, что рано или поздно это всё закончится. Не то, чтобы я не верю в любовь своей дочери, как и говорила ранее. Верю. Но надолго ли это? Я столько видела за время работы в школе. И мне хочется верить, что у моей дочери это один раз и на всю жизнь. Но статистика чаще всего доказывает обратное. Только единицы выдерживают отношения со школьной скамьи и до старости. Наверное, я кажусь вам излишне прагматичной и чёрствой, может, даже хуже…