Как ни крути, в общем, везде со мной.

— А ночью?

— А ночью он спит! — заявила со всей уверенностью.

— Прям уж и спит? — скривился отец. — Ну-ну.

— Вот зачем ты так? — укорила я его. — Сам не дал ему шанса проявить себя, а теперь ещё и наговариваешь на незнакомого человека.

— Я ни на кого не наговариваю, а ты слишком наивная. Мужику двадцать пять лет. Какие отношения с шестнадцатилеткой? Сама подумай? Ладно бы тебе ещё двадцать было. Я бы понял. А так… Нет, сказал. Не желаю больше это обсуждать. А будешь спорить, отправлю тебя в Сочи к тётке! — припечатал тоном полным обещания.

— Не отправишь! — отстранилась от него и направилась к себе в комнату. — А сделаешь это, сбегу, так и знай!

— Что?! — донеслось разгневанное мне вслед. — Давно не пороли тебя что ли?! Так я легко сейчас это исправлю! Ещё условия мне тут ставить будет сопля какая-то!

— Я-то сопля, а ты твердолобый сухарь! — выкрикнула я в ответ, со всей дури хлопнув дверью прямо перед носом родителя.

Вот и поговорили…

— Медовая, ты не права, — укорил меня Артём и притянул ближе к себе, обняв за плечи.

Сегодня, несмотря на позднюю осень, было довольно тепло, и мы решили прогуляться после моей музыкалки по мосту в центре города. Благо ветра почти не было, да и тот слабый-слабый. С неба падал снег, укрывал землю пуховым покрывалом, сверкал в свете уличных фонарей, добавляя романтики. В ещё не до конца замёрзшей реке отражалось облачное небо.

— Твой отец ещё довольно мирно отреагировал. Я бы на его месте даже разглагольствовать не стал. Сразу спустил ухажёра дочери с лестницы, чтобы он своей мордой все ступени пропахал и перестал хоть кому-то нравиться.

Я на его слова аж воздухом подавилась.

— За что? А если он, как ты, хороший?

Артём неожиданно рассмеялся. Более того, остановился, прижав крепче к себе, и уткнулся лицом в мою макушку, скрытой чёрной шапкой с кошачьими ушками.

— Что я такого сказала? — растерялась я от такой реакции.

— Ничего. Просто я иногда забываю, какая ты у меня наивная. Я совсем не хороший, медовая. Далеко не такой, — отстранился, грустно улыбаясь, остановился и погладил меня большим пальцем ладони по щеке. — Но для тебя постараюсь быть именно таким, — пообещал.

И снова сердце затопило теплом, ещё большим, нежели прежде.

— Ты уже такой, — сказала как есть.

Правда, мой ответ не очень понравился Артёму.

— Нельзя быть такой доверчивой, малыш, — вздохнул он. — Хочешь, поесть? — перевёл тему.

— Не очень, — покачала я головой. — Давай ещё погуляем? Или ты замёрз?

— Нет, — поцеловали меня в щёку. — Давай ещё погуляем. Если сама, конечно, не замёрзла.

— Неа, — снова покачала головой, счастливо улыбаясь. — Расскажи мне ещё что-нибудь о себе. Я уже знаю, что ты рос с матерью. Но как насчёт отца?

О своём вопросе пожалела почти сразу. Артём тяжко вздохнул и отстранился, сунув руки в карманы пальто.

— Можешь не отвечать, — тут же пошла я на попятную.

— Да нет… Логичный вопрос, — поморщился мужчина, потерев ладонью лицо. — Просто мне нечего тебе сказать. Я не знаю своего отца. Никогда его даже не видел. Он бросил мою мать ещё до моего рождения. А она о нём не любила рассказывать. Только то, что он нам не нужен и без него гораздо лучше.

Растерялась.

И не знала, что сказать.

Что мне жаль?

Мне всегда эти слова казались не просто глупыми, а по-настоящему тупыми.

— У тебя такое лицо, словно я тебе в убийстве признался, — хмыкнул с весельем Артём. — Брось, малыш, — вновь притиснул к себе, обняв за шею, — мне плевать. И тебе должно быть тоже. Зачем расстраиваться из-за кого-то, кому ты не важен?

— Акимов, ты что такое говоришь? Ты важен мне…

— А я и не о тебе, медовая, — рассмеялся тот. — Я о своём недоотце.

— А… ну ладно, — кивнула согласно, ещё более растерянно.

— Лучше подумай о том, как будем объясняться с твоей матерью. Что-то мне подсказывает, что она вряд ли так же спокойно отреагирует на то, что мы вместе, — ещё шире заухмылялся Артём, возобновив путь теперь уже в сторону спуска с моста, где оставил автомобиль.

— Не напоминай, — простонала я в откровенной обречённости. — Я вообще удивлена, что отец ей не рассказал ничего сегодня.

— И не расскажет. Не смертник же он, — продолжил веселиться Акимов.

— Не смешно, Тём. Вот совсем, — укорила я его. — Мне даже представить страшно, что нас ждёт. Поверь, ничего хорошего.