Шрифт:
Так! Куда бы я спрятала подклад, окажись я на месте Вьерны? Под кроватью смотрела. Постель перетрясла. В сундуке все перебрала, хотя вряд ли у чужого человека получилось бы его даже открыть. Простучала стенку у изголовья и пол вокруг кровати. И все, чего добилась – подняла клубы пыли. Даже захудалого платочка не завалялось.
Думай, Ребекка! Думай!
Отвернулась, выглянула в окно и жадно вдохнула свежий воздух, чтобы проветрить мысли. Пахло весной – первоцветами, еще не прогретой, сырой землей, талой водой. Дождь бы прошел, что ли. После весенней грозы всегда все словно оживает, тянется к небу, развивается. Но небо радовало лазурной голубизной и невероятной чистотой.
На старой яблоне прямо под моим окном заливалась песней мелкая серая птичка, то выводя трели, то перелетая с ветки на ветку и смешно вскрикивая. Прямо как старая леди, перелезающая через бревно на своем пути – кряхтит и вскрикивает.
Я так засмотрелась на забавную птицу, что не сразу и заметила суету во дворе: жители замка перекрикивались и спешили все на хозяйственный двор. А вот рассмотреть причину общего переполоха мне не удавалось, как бы ни старалась.
Вот и повод проветрить голову, пройтись и выяснить, что такого там происходит. Заодно отдать распоряжения служанками об уборке в моих покоях. И не мешало бы проверить покои супруга – уверена, там дела обстоят не лучше.
По пути мне встретилась лишь Хильда, распекающая за нерадивость двух девушек-горничных. Из разговора я поняла только, что служанки исполнили ее поручения кое-как, и теперь Хильда угрожала не только лишить их обещанной мной доплаты, но и урезать оплату за месяц вполовину. Видимо, потому они и встретили мое появление полными ужаса взглядами. Да, я-то прослыла страшной и ужасной леди, карающей усекновением головы, а не урезанием оплаты. Это Рози, видимо, постаралась, порассказав Тире ужасных историй Ньеркела, а та разнесла их по всему замку. И теперь я внушала не просто страх и недоверие, а настоящий ужас. И, признаться, я не спешила развеивать эти заблуждения. Сформировавшаяся репутация – это то, что работает, когда мы бездействуем. Главное, чтобы она была правильная, потому как исправить сложившееся о тебе мнение крайне непросто.
Да и пояс хозяйки Северного предела, надетый на меня собственноручно Нейтом Аморой, добавлял веса моим распоряжениям и уважения в глазах подданных. Вот так бывает, официальный статус куда значимей простых человеческих качеств.
– Миледи, – изобразила почтительный книксен матушка Хильда. И мне пришлось приложить немалые усилия, чтобы не выказать удивления.
– Что происходит? – кивком отправив перепуганных служанок восвояси, вполголоса поинтересовалась я у Хильды.
– Не понимаю, что вы имеете в виду, – с легкой улыбкой на губах попыталась отвертеться от ответа управляющая делами замка.
– Тебе идет улыбка, но совершенно не подходит вранье. Ты даже голову с трудом склоняла передо мной со дня моего приезда. С чего такие перемены сейчас?
– Миледи, вы супруга милорда Аморы, хозяйка Северного предела…
– И была ею все это время, – оборвала я ее туманные пояснения. – Раздутые до размеров дракона сплетни, которые пустила Рози, тебя бы тоже не впечатлили… так что же?
Хильда замялась, медленно направляясь к черному ходу. И я решительно двинулась следом. Так даже лучше – на хозяйственный двор путь короче.
– Теперь милорд объявил о ваших законных правах, назвал вас наследницей и преемницей. Еще ни одна женщина не удостаивалась подобной чести… И я должна…
Вот как! Это была огромная честь и ответственность. Но она мне мало поможет, если Хильда снова начнет меня сторониться.
– Соблюдать условия нашего с тобой договора, – закончила я вместо нее. – Мне не нужно слепое поклонение. Все, что от тебя требуется – верная служба, честность и ответственность. Как и от любого из слуг замка. Потому прекрати эти расшаркивания. И скажите мне наконец, что творится в этом доме и где мой муж?
Хильда пристально посмотрела на меня. На какое-то мгновение мне показалось, что в ее глазах мелькнуло уважение и тепло. Не думала, что эта женщина когда-либо на меня так посмотрит в принципе.
– Лорд Нейт в мыловарне леди Карины. Хотя мне кажется, что имя прабабки Аморы ей осталось носить уже недолго.
Сердце дрогнуло, совершив невероятный кульбит, запело, как та радостная птичка, прыгающая по веткам яблони. И я, быстро раскланявшись, помчалась к черному выходу, лишь на кухне задержавшись и прихватив с собой кувшин с элем. Он и будет причиной моего визита на мыловарню. А не желание проверить, что он там затеял.
Работа кипела. Именно так можно было назвать то, что творилось у давно не видавшей хозяйской руки мыловарни. Мужчины таскали доски и камни, месили раствор, вставляли выкрошившиеся оконные стекла. Унылое, забытое всеми здание на глазах преображалось, и что говорить, я не могла сдержать счастливую предвкушающую улыбку. Даже немного позабылись все обрушившиеся на меня проблемы – проклятья, порчи, интриги монарха. Это было нечто, что мой муж делал только для меня. Как тут не позволить себе немного порадоваться?