От недавней бури не осталось и следа. Ярко-голубое небо лишь кое-где, словно мазками едва макнутой в белую краску кисти, украшали облака. В распахнутое окно несмело влетали слабые порывы по-весеннему свежего ветра, воруя витающие в комнате ароматы – мороза и хвои, а еще страсти.

Сердце отстукивало неровный ритм, а кожа вспыхивала, напоминая о недавних прикосновениях, поцелуях, испепеляющих ощущениях. И губы сами, против моей воли растягивались в мечтательной улыбке.

Нейт уже покинул мою комнату. Что и неудивительно при его привычке просыпаться на заре. Увы, я таким качеством похвастаться не могла. Да и одинаково хотелось и не хотелось просыпаться в его объятьях. Немного стыдно встретиться с ним взглядом, но… так хочется снова прикоснуться к нему, вдохнуть его головокружительный аромат.

– О! Миледи, прошу прощения, – юркнув обратно в гостиную, пролепетала смущенная Рози. – Думала, что вы еще отдыхаете.

Проклятье. Как не вовремя. Мне бы следовало спрятать некоторые следы этой ночи даже от Рози. В частности то, что это была первая настоящая брачная ночь.

– Выйди, я хочу переодеться и обмыться, – слишком резко выпроводила я служанку.

И сразу же вскочила с кровати, быстро отыскала ночную рубашку, сменила простыню с едва заметными кровавыми отметинами, тут же затолкав ее на дно сундука к книге. Потом придумаю, как от нее избавиться. И только после принялась приводить себя в порядок. Благо таз и вода всегда были у меня в комнате. Или Рози уже успела принести свежую воду? Неважно!

– Милорд велел дать вам выспаться, – из гостиной принялась оправдываться Рози, оставившая дверь приоткрытой. – Еще бы. Только утром от вас вышел… Ой, простите, миледи. Лишнее сболтнула. Никак не избавлюсь от этой привычки.

Но я уже не слушала ее. Слуги. Конечно, слуги знают все. В том числе, что мы с лордом и постель все это время не делили. Разумеется, от их внимания такое бы не укрылось. Понятно теперь, почему они так на меня смотрели. И намеки Кречета тоже понятны. Он точно знал, что лорд не уделяет мне должного внимания, так необходимого для зачатия ребенка. Вот только чьи же уши слушают для этих лиров? Да и королю бы несомненно доложили об этой странности.

– Да уж, придержать язык тебе бы не помешало научиться, – согласилась я, незлобно пожурив служанку. Этак она кому угодно и что угодно разболтать может, причём совершенно случайно. Но сейчас мне не было дела до слабостей служанки, нужно было поговорить обо всем с Нейтом. – Где лорд Амора?

Рози заглянула в комнату. Она изо всех сил старалась смотреть только на меня или себе под ноги, но взгляд нет-нет, а соскальзывал на кровать. Интересно, что нового она там ожидала увидеть?

– Лир Альберт вернулся в замок на рассвете, – принялась она вводить меня в курс дела, укладывая мне волосы в прическу и поправляя сарафан. Пояс я защелкнула самостоятельно, прицепив к нему ключи от кладовых, сундуков с деньгами и закрытых комнат. – Они сейчас в общем зале. Завтракают. И, кажется… ссорятся.

Свои догадки Рози озвучила встревоженным упавшим шепотом, словно сами стены подслушивали наш с ней разговор. На что я лишь сдержанно кивнула, уже на ходу дав указания по работе на сегодняшний день.

– И передай Тире, что с ней я хочу встретиться после завтрака, – быстро сбегая по ступенькам, вспомнила я.

Чтобы сократить дорогу, я свернула в коридор для слуг. Сегодня необязательно было показывать свой статус десяткам подвыпивших недолюбливающих меня лиров и лир. Супруг встретит меня одинаково, откуда бы я ни пришла. И ожидание скорой встречи запело игристым вином в крови, чуть опьяняя, но бесконечно радуя. Казалось, я не бежала, а летела, не чувствуя земли под ногами, едва сдерживая рвущееся из груди сердце.

У самой двери остановилась, выравнивая сбившееся дыхание, поправляя волосы, одежду и между делом прислушиваясь к довольно громким голосам в зале.

Они спорили – Амора и Альберт. Притом Берт – слуга, или кем он там приходился моему мужу, позволял себе говорить довольно резко, громко, отчитывая своего лорда, как мальчишку.

Уже положив руку на створку, я передумала. Можно ведь послушать, о чем так спорят мужчины. Что-то подсказывало, что при мне они не позволят себе таких вольностей.

– Это не твое дело, Берт, – твердый, но спокойный голос Аморы звучал четко, ровно. – Ты вообще не должен вмешиваться в дела, которые тебя не касаются.

– Правда? Но я не буду смотреть, как ты снова страдаешь, мой лорд, – сказал Берт. – Ты же собирался избавиться от нее. Едва выйдет необходимый срок – отправить ее восвояси с откупными на свободную жизнь. Что изменилось? Почему ты передумал, Нейт?

У меня пересохло во рту, и воздух, превратившись в густой кисель, не желал наполнять грудь. Все же это правда. Нейт хотел выставить меня бесплодной и развестись. В животе затянулась огненными жгутами боль. Но я продолжала стоять и слушать, стараясь не пропустить ни единого слова.

– Я не могу ее отпустить, – спокойный, чуть хриплый и капельку обреченный тон моего супруга играл на моих нервах дивную мелодию. В ней был страх, неверие, надежда. – Понял это в тот момент, когда впервые увидел ее в Ньеркеле. Уже тогда знал, что не смогу сделать то, что собирался. Но не жалею, что не спешил, дал ей самой принять решение. Берт, если она решит покинуть Северный предел – это будет только ее решение. Глупо пытаться отрицать очевидное: она не отпустит меня, даже если прогнать ее из замка. Да хоть из королевства.